Шрифт:
Со всем возможным уважением. Паскаль отмахнулся от денег, как от шмеля.
Майкл осторожно положил конверт на стол.
– Просто скажите ей, чтобы она со мной связалась, capisce?
В дверях появился Ричард Бёртон:
– Где, ты сказал, вино стоит, парень?
Паскаль объяснил ему, где искать бутылки, и Бёртон снова скрылся на кухне.
Дин улыбнулся:
– Иногда эти таланты могут и достать.
– А он талант? – спросил Паскаль.
– Лучший из всех, кого я видел.
Бёртон вышел с бутылкой без этикетки.
– Отлично! Динчик, не забудь за вино заплатить.
Майкл положил на стол в два раза больше, чем стоила бутылка.
На звук голосов спустился Бендер и замер, потрясенно глядя на Бёртона.
– Cin tin, amico. – Ричард поднес темную бутылку к губам. Он явно посчитал Алвиса итальянцем. Сделав большой глоток, Бёртон снова повернулся к Дину: – Ну что, Дин-Дин, пора нам завоевывать другие миры… – Он поклонился Паскалю: – Уважаемый дирижер! У вас прекрасный оркестр. Главное, ничего не менять. – И он зашагал обратно к лодке.
Майкл Дин вынул из нагрудного кармана визитку и ручку.
– А это… – он торжественно положил подписанную карточку перед Паскалем с таким видом, будто только что совершил чудо, – это вам, мистер Турси. Может быть, настанет день, когда и я смогу что-то сделать лично для вас. Con molto discrezione, – повторил он, кивнул и пошел следом за Бёртоном.
Паскаль взял со стола картонку. Под размашистой подписью проступал напечатанный текст: «Майкл Дин, связи с общественностью, “Двадцатый век Фокс”».
В дверях отеля истуканом замер Бендер, ошеломленно глядя вслед уходящим.
– Паскаль, – наконец сказал он, – это что, правда Ричард Бёртон?
– Да, – вздохнул Паскаль.
И тут бы история с кинематографом и закончилась, если бы не тетя Валерия. Она появилась из-за старой часовни, точно призрак, спотыкаясь и всхлипывая, вне себя от горя, стыда и усталости. Глаза ее были пусты, курчавые волосы стояли дыбом, одежда перепачкалась, на пыльных, осунувшихся щеках пролегли бороздки от пролитых слез.
– Diavollo!
Валерия прошла мимо гостиницы, мимо Алвиса и Паскаля и спустилась к воде. Перед ней бежали злобные деревенские кошки. Ричард Бёртон был слишком далеко, и она как фурия накинулась на Майкла.
– Дьявол, подлец, жестокий убийца! – шипела она по-итальянски. – Ornicida! Cruento assassino!
Ричард, который уже почти донес свою бутылку до яхты, обернулся:
– Дин, я же тебе велел заплатить за вино!
Майкл остановился. Он широко улыбнулся, надеясь отбить атаку, но старую ведьму было уже не остановить. Она ткнула в него узловатым пальцем. Ужасное проклятие прогремело над бухтой:
– Lo vi maledicono a moirire lentamente, tormentati du tua anima miserabile! Пусть смерть твоя будет долгой и мучительной и пусть иссохнет от страданий твоя душа!
– Дин, черт тебя побери, – заорал Ричард, – а ну давай быстро в лодку!
15. Первая глава мемуаров Майкла Дина, забракованная редактором
2006
Лос-Анджелес, штат Калифорния
Мотор!
С чего бы начать? С рождения, говорят обычно люди.
Ну что ж. Формально я появился на свет в 1939 году. Четвертый (всего нас было шестеро) ребенок ушлого юриста из Города ангелов. Но по-настоящему я родился лишь весной 1962-го.
Тогда мне открылось мое предназначение.
До этого я жил так, как живут, должно быть, все обычные люди. Ужинал с родителями, ходил на плавание и теннис, на лето ездил к двоюродным братьям во Флориду, щупал девчонок за школой и около кинотеатра.
Был ли я самым способным из класса? Нет. Самым красивым? Тоже нет. Вечно я вляпывался в Неприятности. С большой буквы. Одноклассники мне завидовали и часто лупили. Девчонки отвешивали пощечины. Школы выплевывали, как испорченную устрицу.
Отец считал меня предателем. Я предал его гордое имя и его ожидания. Мне полагалось учиться за границей. Окончить юридический факультет. Пройти стажировку в его фирме. Идти по его стопам. Прожить его жизнь. Вместо этого я пытался прожить свою. Два года я учился на актерском. Изучал бродвейские спектакли. В шестидесятом бросил учебу: хотел сниматься в кино. Но подвело цыплячье теловычитание, и меня не взяли. Тогда я решил узнать этот бизнес изнутри. Начать с самого низу. С отдела по связям с общественностью на киностудии «Двадцатый век Фокс».