Ну вот, сейчас Паскаль и узнает, чего он стоит. Юноша поднялся на третий этаж. Из-под двери пробивались солнечные лучи, значит, ставни открыты. Он вдохнул поглубже, собрался с силами и постучал.

– Войдите.

Она сидела на постели и собирала длинные волосы в хвост.

– Поверить не могу, что я столько провалялась. Я и не представляла себе, как устала, пока не проспала двенадцать часов кряду.

Она улыбнулась, и Паскаль усомнился, что сможет сократить расстояние между тем, чего хочет сердце, и тем, что нужно сделать.

– Какой вы сегодня красивый, Паскаль, – сказала Ди и посмотрела на свою одежду, ту самую, которую она надела вчера, чтобы ехать на поезде. Узкие черные брюки, блузка, шерстяной свитер. Ди засмеялась: – А мои вещи так и остались на станции.

Юноша глядел под ноги.

– Что-то случилось, Паскаль?

– Нет, – ответил он и взглянул наконец ей в глаза. Когда ее не было рядом, он точно знал, что должен сделать, а сейчас… – Вы спускаться для завтрак? Бриош и кофе?

– Ну конечно, – ответила она. – Уже иду.

Остальное он произнести не мог. Юноша повернулся к двери.

– Спасибо вам, Паскаль, – сказала Ди.

Смотреть ей в глаза было все равно что заглядывать в приоткрытую дверь. Как можно удержаться и не толкнуть эту дверь, не узнать, что там внутри?

Ди улыбнулась:

– Помните, в первый вечер мы с вами условились, что будем говорить друг другу все-все-все? И ничего не станем скрывать.

– Да, – с трудом ответил Паскаль.

Она смущенно рассмеялась.

– Знаете, просто удивительно – я сегодня утром проснулась, и оказалось, я понятия не имею, что дальше делать. Оставить ли ребенка? Продолжать ли карьеру? Ехать в Швейцарию или возвращаться домой? Вот правда, ни одной мысли в голове. Представляете, я открыла глаза и мне было хорошо. Знаете почему?

Паскаль покрепче ухватился за ручку двери и замотал головой.

– Потому что я знала, что снова вас увижу.

– Да, – сказал Паскаль. – Я тоже.

Дверь как будто немного приоткрылось, там, внутри, что-то сияло, слепило глаза, мучило. Он так хотел сказать ей больше, сказать, о чем он думал, почему так поступал, – и не мог. И дело было не в английском. Ни в одном языке мира не нашлось бы нужных слов.

– Нучтож, – сказала Ди, – я скоро спущусь. – И тихонько добавила, когда Паскаль уже шагнул за дверь: – И тогда мы с вами поговорим о том, что будет дальше. – Слова пролились, точно весенний ручеек.

Дальше. Ну да. Паскаль не помнил, как вышел из комнаты. Как-то вышел, задом, кажется. Он осторожно прикрыл за собой дверь, постоял, опираясь на стену руками и тяжело дыша. Но все же отлепился от косяка и спустился к себе. Схватил пальто, шляпу, заранее собранный чемодан. Валерия ждала его у подножия лестницы.

– Паско, – сказала она, – попроси священника помолиться за меня, ладно?

Он обещал. Потом поцеловал тетю в щеку и вышел на улицу.

Алвис Бендер по-прежнему курил на крыльце. Паскаль похлопал его по плечу и пошел к причалу. Томассо был уже там. Он выбросил в воду окурок и полез в лодку.

– Костюм тебе очень идет. Мама бы тобой гордилась.

Юноша забрался в провонявшую рыбьими потрохами моторку и сел на корме, сложив руки на коленях, как в школе. Он никак не мог заставить себя отвести взгляд от Ди. Она стояла на крыльце рядом с Алвисом и удивленно смотрела на причал, прикрывая глаза от солнца.

Паскаля снова раздирало на части, тело требовало одного, а разум другого, и в тот момент он не мог бы сказать, кто победит. Остаться в лодке? Или взбежать по ступеням и обнять эту женщину? И что она тогда сделает? Ведь между ними ничего не было, только эта полуоткрытая, манящая дверь.

И он действительно разделился на две части. Его жизнь разделилась. Одну он собирался прожить, о другой он будет мечтать и сожалеть до конца дней.

– Поехали, – хрипло сказал Паскаль Томассо. – Пожалуйста!

Рыбак дернул за шнур, но мотор не завелся.

– Паскаль! Вы куда? – крикнула Ди.

– Ну пожалуйста, – шептал Паскаль. У него дрожали колени.

Наконец мотор взревел, Томассо сел, взялся за руль и вывел лодку из бухты. Паскаль не отрываясь смотрел на крыльцо гостиницы.

Ди повернулась к Алвису. Наверное, он сказал ей, что у Паскаля умерла мать, потому что Ди закрыла рот рукой.

Юноша заставил себя отвернуться. Ему было трудно, как трудно бывает оторвать железку от магнита, но он справился. Сел лицом к морю, закрыл глаза – и снова увидел Ди, стоящую на крыльце. Он так старался не смотреть назад, что даже задрожал от напряжения. Когда деревня скрылась за скалами, Паскаль выдохнул.

– Странный ты парень, – сказал Томассо.

В Ла-Специи они попрощались, пожали друг другу руку, и Томассо уехал обратно.