Вы, Александр Анатольевич, — продолжил Михайлов, — в свете нашего последнего разговора, обратите особое внимание на кадры. Ни один человек не должен быть принят на завод без соответствующей проверки, поддерживайте связь с Борисом Алексеевичем, он поможет вам в этом вопросе. Все, о чем я вам говорил ранее, остается в силе, забот и хлопот у вас прибавится. Генерал выделит человека, который от его ведомства станет курировать завод, держи с ним постоянную связь. С этого дня любая информация о заводе закрыта наглухо для всех, если возникнут вопросы, например, у прокуратуры, УВД, фармкомитета, комитета здравоохранения — ссылайся на запрет УФСБ, они сами разберутся, кому и что можно сказать.

— Война что ли? — усмехнулась оправившаяся Шумейко.

— Не война, Ирина Валерьевна, но некоторые подонки, так их назовем, намереваются сорвать план завода, вывести из строя его оборудование. Есть такая информация в ведомстве генерала Степанова, но, к сожалению, я и так вам сказал через чур много… Поэтому временно и принимаются жесткие меры безопасности, пока не устранена возможность диверсий.

Ну, а свою задачу, я думаю, Борис Алексеевич понял правильно. Выпуск варанина жизненно необходим больным людям, и нельзя дать возможность плохим дядям и тетям, — Михайлов улыбнулся впервые за весь разговор, — сорвать его производство.

— Ишь чего захотели, — всплеснула руками Шумейко, — сорвать такое производство — совести у них нет! Это наверняка конкуренты… И не задумаются даже сволочи, извините за выражение, что варанин и им потребуется когда-нибудь. Такой препарат! Фантастика! А экономическая выгода — сотни миллионов рублей: не надо производить кучу уже не нужных лекарств, вот они и злобствуют, бестии. А эффект от выздоровления — тысячи неоткрытых больничных листков, тысячи людей, производящих товар вместо лежания в больницах и амбулаторного лечения. За всю историю человечества еще не было открытия такой масштабности и величины, открытия, приносящего столько пользы. Это же новая эпоха в медицине! Сотни болезней лечатся одним препаратом! И как лечатся — быстро и эффективно! В мечтах невозможно представить ничего подобное, а уж создать такой препарат…

Шумейко еще долго говорила в мажорных тонах, нахваливая Михайлова и его дочь, пока не поняла сама, что пора прекратить. Она замолчала, но внутри у нее все кипело от возмущения, что кто-то хочет встать на пути Михайловского открытия, кипело от величия свершенного открытия. Гордость и радость перемешивалась с гневом, создавая необычный конгломерат чувств.

После разговора, когда все разъехались, Михайловы тоже долго не задержались в доме, на даче можно оставаться одним, и никто не побеспокоит даже звонком.

Михайлов сразу же ушел на речку, устроился рядом с пляжем на травке, наблюдая, как резвятся дети в воде. Алла и Вика вскоре присоединились к нему, легли рядом на травку и тоже стали наблюдать, как веселятся в воде дети.

— Как хорошо, когда мы одни! — радовалась Вика, — разве я могла подумать, что оправлюсь от болезни, что у меня будет прекрасный муж, отец четверых детей! Ты, Коленька, дал мне возможность ходить, любить и быть любимой, подарил счастье семейной жизни! Посмотри, как веселятся дети, как им радостно и прекрасно и я очень счастлива, милый и родной мой Коленька!

Вика перевернулась на спину, сорвала травинку, сунув ее в рот, положила голову ему на руку и задумчиво продолжила:

— Вспомнилось, как еще до официальной свадьбы ты возил нас с мамой в лес, как было весело и задорно, мы валялись в снегу, играли в снежки и ты читал нам свои стихи. Как давно это было… — Вика вздохнула, — но радостные воспоминания иногда наплывают, и я словно опять возвращаюсь в счастливое прошлое. Быстро летит время и когда-нибудь мы, состарившись, станем вспоминать и сегодняшний день. Как лежали, разнежась, на травке, вдыхая аромат цветов, реки и деревьев, как прекрасна жизнь в молодости и зрелости. Где-нибудь у камина, согревая свои старые кости, будем вспоминать свои «вешние дни».

Вика замолчала, всматриваясь в проплывающие облака, траву, лес и речку. «Люди приходят и уходят, а они остаются. Сколько поколений видела эта речка, сколько поколений видел этот лес?.. Как хочется перенестись на минуточку в будущее, узнать, как станут жить люди лет через триста».

— Коленька, почитай нам свои стихи, — пододвинулась ближе Алла.

— Почитай, родной, почитай, ты с того дня так больше ни одного и не прочитал, — умоляла Вика, прижимаясь к мужу.

Николай решил прочитать им стихотворение про лето.