Николай понимал, что Вике больше всех хочется побыть в семейном кругу, и она болезненно относится последнее время даже к приезду сестер матери. Вика скучала без него днями, когда он был на работе, и старалась наверстать упущенное в выходные дни. Поэтому и не желала никого видеть.

Не предупреждая, мог приехать Александр с Ниной и дочкой Оксаной, дети играли вместе прекрасно, и Оксана всегда просилась к ним в гости. Другие сверстницы не интересовали ее, также как и Витю с Юлей, они считали других детей маленькими тупыми плаксами, которые толком еще и говорить не умели в годовалом возрасте. Но не задирали носа, просто уходя в сторону, и играли отдельно. Но им редко приходилось общаться с другими детьми — отцы работали, а матери возили их друг к другу, тоже не желая общаться с другими матерями или подругами.

Вика из-за своей травмы не признавала подруг, брошенная ими прикованной к дому и постели. Нина часто обжигалась на подругах, когда вела еще легкий образ жизни.

Николай вместе со всеми завтракал символически, тетя Маша подавала ему завтрак по выходным в кабинет гораздо раньше, сразу же, как он выходил, умывшись, из ванной. Он наблюдал, как ласково смотрят на детей тетя Маша и тетя Зоя. Витя и Юля были настоящими всеобщими любимцами дома, охрана обожала их и часто играла с ними, находясь не на службе, к которой относилась очень серьезно и добросовестно. Шеф охраны, Михаил, направлял работу по принципу: ничего не случилось, все нормально — удвоить бдительность, враг готовится, разрабатывая коварный план. Эту идею ненавязчиво подкинул ему сам Михайлов и бдительность со временем не притуплялась. Но после смены каждому хотелось поиграть с детьми, прежде чем идти домой. Условия позволяли, и некоторые охранники проживали в коттедже, изредка выезжая в город.

Николай первое время «ругался» с прислугой, считая, что она балует детей, но Вика с Аллой вставали на их защиту, образуя вместе 5-этажный барьер, который он взял, зайдя с тыла. Сами дети урезонивали старушек словами, что они не маленькие и могут проявлять самостоятельность. От этого те ахали и еще больше старались угодить детям. Витя и Юля быстро нашли выход из положения: «Папа бы не одобрил ваших действий, мы сами в состоянии решить проблему, не маленькие». Старушки всплескивали руками, на глазах появлялись слезы умиления и они уходили по делам, наверное, вспоминая своих, уже подросших внуков.

Михайловы позавтракали и собирались идти переодеваться в спортивные костюмы для игры на улице. Зазвонил телефон, Вика взяла трубку, ответила, включая громкую связь.

— Добрый день, я могу переговорить с Николаем Петровичем?

— Здравствуйте, простите, а кто его спрашивает?

— Моя фамилия Степанов, я бы хотел лично представиться Николаю Петровичу.

— Николай Петрович слышит разговор, по какому вопросу вы хотели с ним переговорить?

— Я сотрудник центрального аппарата ФСБ, сейчас нахожусь в вашем городе, рассчитываю на встречу.

Николай приложил палец к губам, обдумывая услышанное, потом тихонько шепнул что-то Вике на ушко.

— Хорошо, вас примут через 2 часа 10 минут, — сухо ответила Вика и отключила связь.

Ее настроение испортилось, и Николай попытался сгладить ситуацию, призывая глазами в помощники Аллу.

— Это ненадолго, родная, мы не меняем своих планов, он познакомится с нами, переговорит и уйдет. Так мы идем играть на улицу? — постарался придать голосу больше задора Николай.

Дети сразу же убежали переодеваться, Алла, поднимаясь по лестнице с Викой, поддержала Николая, говоря, что день пройдет по задуманному сценарию, пока мы укладываем детей спать после улицы, Коля переговорит с ним. Вот и все. И мы опять все вместе одни.

Вика понимала, что муж пригласил напросившегося гостя по делу, значит, была в этом необходимость, но оставался в душе небольшой осадок, не хотелось ей принимать никого и на пять минут. Всю рабочую неделю она оставалась с детьми, прислугой и охраной и сегодня не хотела отдавать мужа никому ни на минуту.

— А кто этот Степанов? — спросила Вика.

— Не знаю, я не знаком с ним, но из Москвы не просто так приехал, узнаем, когда появится. Местного я мог и в понедельник принять, — объяснил Николай.

— Ох, Коленька, придется тебя побить.

Вика сжала кулачки и пошла в атаку. Николай защищался, смеясь и пропуская «удары», на шум прибежали дети и, увидев игру, включились немедленно в баталию.

— Я за папу, а ты за маму с бабушкой, — восторженно кричал Витя Юле.

— Я тоже за папу, вас меньше, — отвечала Юля.

— Если ты за папу, то мамы с бабушкой будет меньше, — рассуждал Витя, — мы мужчины, справимся.

Началась «жестокая битва», дети подлетали вверх, весело вереща, кружились и бегали по холлу, садились на родителей верхом и рубились газетными саблями. Потом объявили перемирие и ничью, и пошли на улицу.

Юля с Витей строили свои мудреные лабиринты из песка, предлагая маме и бабушке отыскать выход, те обращались за помощью к Николаю, но подсказка не разрешалась правилами игры и он только посмеивался.

Алла сдалась, в очередной раз запутавшись в сложном лабиринте, предложила поиграть с отцом, но Юля возразила:

— Ты же знаешь, бабушка, папа из любого лабиринта выберется или поддается, а это нехорошо.

— С ним интересно задачки решать, ребусы разные разгадывать, а лабиринты — это же просто. Надо видеть объемно, как бы все сразу, тогда не попадешь в тупик, — объяснил Витя.