Какая же это суета — все эти клятвы, и залоги, и вопросы чести у мужчин! Неприятности, к которым они приводят, просто неисчислимы. Однако насколько же подлее и порочнее была бы жизнь без них!

Но что она может сделать, чтобы поколебать решимость Дэвида никогда не обладать ею? Больше поцелуев — первое, что пришло ей в голову, но, конечно, есть что-то еще. А что, если она пробежит пальцами по его груди, скользнет ладонью по плоской твердой поверхности его живота, а затем двинется еще ниже, за край штанов, скрывающих пикантную тайну? От таких мыслей ладонь у нее зачесалась, а мышцы живота сладко затрепетали. Понравится ли ему? Позволит ли он ей это?

Следовало поступить так, когда была возможность, пока он лежал, оставленный на ее милость. Вот, пожалуйста: Оливер уже взял покрывало, лежавшее в ногах кровати, и укрывал им рыцаря — от груди и до кончиков пальцев на ногах. В следующий раз это уже не будет так просто сделать.

В следующий раз. Какая же она распутница, если думает о таких вещах в подобной ситуации!

— Леди Маргарита! Вы слышали?

Она так быстро обернулась, что юбки пошли волнами. Встретив выжидающий взгляд Дэвида, она осмелилась спросить:

— Вы что-то сказали?

— По поводу того, где вы будете спать этой ночью… — начал он.

— Я намерена остаться здесь.

Его взгляд по-прежнему буравил ее.

— Ваша репутация пострадает.

Ей уже ничто не поможет, — заявила она, решительно вздернув подбородок. — Генрих озвучил приказ, согласно которому я должна была ухаживать за вами, пока вы лежали в большом зале. Если кто-то из присутствующих подозревал ранее, что между нами что-то есть, то теперь, после того как вы похитили меня, после того как мы провели столько времени вместе, в одном помещении, за закрытыми дверями, эти люди убедились в справедливости своих подозрений.

— О чем он вообще думал? — произнес Дэвид. Растерянность и мрачность в его голосе никак не сочетались с болью, плескавшейся в его глазах. — Неужели он настолько уверен, что вы не выйдете замуж, что совершенно не заботится о слухах, которые могут о вас ходить? Или за этим скрывается что-то другое?

Она на мгновение встретилась с ним взглядом, но быстро отвела глаза.

— Я не совсем понимаю, о чем вы.

— Да я тоже не все понимаю. Разве что… но в этом нет никакого смысла. — Он помолчал. — Единственное, в чем я абсолютно уверен, — это в том, что у Генриха есть причина так себя вести.

— Не тревожьтесь об этом сейчас, — попыталась успокоить его Маргарита. — Постарайтесь поспать.

— Если вы велите принести сюда тюфяк, я переберусь на него, а вы устроитесь здесь. — И он указал на узкую кровать, на которой лежал.

— Я велю принести два: один для себя, а второй — для Астрид.

— Нет, леди Маргарита. Будет лучше, если я…

— Почему бы вам не звать меня просто Маргаритой? — раздраженно спросила она. — Так глупо придерживаться формальностей при том, что мы сейчас обсуждаем, как именно будем спать вместе.

Его лицо потемнело. Оно теперь было полностью открыто — она убрала за уши его влажные волосы, когда смыла с них кровь.

— Мы не будем спать вместе.

— Не вижу никакой разницы.

— По воле короля.

Она безрадостно улыбнулась.

— Полагаю, я не должна допустить, чтобы произнесенные вами в бреду слова достигли посторонних ушей.

— И не допустить каких-то поступков с моей стороны.

Судя по жару, который она почувствовала, ее лицо снова залила краска стыда.

— Именно так.

— Святый Боже! — пробормотал он, поморщившись от боли, и закрыл глаза. — Тогда, миледи, делайте то, что должно.

Она вздернула бровь.

— Миледи?

— Маргарита, — исправился он и слабо улыбнулся, однако глаза не открыл.

После этих слов она поручила Астрид отыскать что-то вроде тюфяков для спанья, а Оливеру — принести их в «келью» Дэвида.

Оливер буркнул что-то непонятное, что вполне можно было трактовать и как проявление отвращения, и как одобрение.

— Очень хорошо, — после паузы сказал он, — но как же я?

— Олух! — бросила Астрид, прежде чем Маргарита успела ответить на вопрос. — Теперь твоя очередь спать у порога.

Он вздохнул и принял удрученный вид потерявшегося ребенка.

— Si, но это будет долгая ночь.

— Да уж, — согласилась карлица. — Ты тоже можешь взять себе тюфяк. Ну что, доволен?

— Bene, но я тут подумал — мне бы не помешала грелка для ног. Ты такая коротышка, что вполне могла бы уместиться в ногах моей постели.