— Нахал! — подбоченившись, выпалила Астрид. — Можно подумать, я бы согласилась спать на ней с тобой… А впрочем, ты и сам не очень-то высокого роста.

— Достаточно высокого, — возразил он, пошевелив бровями.

— Хвастливый пес! — воскликнула она. — Теперь иди и сам себе ищи постель, я не стану помогать тебе.

Он рассмеялся и последовал за ней, чтобы выполнить поставленную перед ними задачу.

Маргарита хмуро смотрела вслед итальянцу. Что он задумал, зачем постоянно дразнит Астрид? Она очень боялась, что ее крошечная компаньонка обидится, но, с другой стороны, на нее почти никто не обращает внимания… Возможно, следовало бы положить этому конец, пока ситуация не вышла из-под контроля. Она бы уже это сделала, вот только оба, похоже, получали от перебранок истинное удовольствие.

Так вышло, что ночью никто не сомкнул глаз. К вечеру рана Дэвида воспалилась. Час шел за часом, а состояние рыцаря все ухудшалось. Оливер постоянно таскал воду из бочки в большом зале, куда она поступала с емкости на крыше. Он также помог удержать Дэвида, когда тот попытался подняться с постели, чтобы, пристегнув меч, отправиться сражаться, и даже убедил его проглотить горькое варево из трав и вина, приготовленное Астрид. Маргарита выкручивала тряпку за тряпкой и с бесконечной нежностью обтирала кожу Дэвида, чтобы ослабить жар и успокоить его.

А она-то воображала, как прикоснется к его телу ниже повязки! Не так она себе это представляла, совсем не так.

Ближе к рассвету лихорадка немного спала, и пациент провалился в беспокойный сон. Оливер вернулся на свой пост за дверью. Астрид вытянулась на тюфяке у дальней стены и скоро уже спала крепким сном, больше похожим на оцепенение. Маргарита рухнула на свою соломенную постель, лежавшую под прямым углом к изголовью кровати Дэвида. Прислонившись спиной к раме кровати у его подушки, она закрыла глаза, намереваясь подремать несколько минуток.

Порыв холодного, свежего воздуха вырвал ее из сна. В комнату вошел Генрих VII, по пятам за ним следовал сенешаль, а за их спинами маячил Оливер. Король подошел вплотную к кровати и посмотрел на Дэвида.

— Мы сожалеем, что потревожили вас, леди Маргарита, — сказал король, бросив на нее самый кроткий взгляд из своего арсенала, — хотя мы довольны, что вы столь самоотверженно ухаживаете за сэром Дэвидом. Нет, не надо вставать. Мы сочтем ваш реверанс, как и всегда, чрезвычайно изящным.

— Ваше величество… — пробормотала она растерянно.

Маргарита еще не окончательно проснулась, но ей показалось, что в голосе короля прозвучало удовлетворение, имеющее, однако, мало общего с одобрением ее действий по выполнению высочайшего приказа. У нее мелькнула догадка о возможной причине такой реакции короля, но монарх продолжил говорить, и догадка, раз мелькнув, тут же исчезла.

— Нам сообщили, что ночью у него была лихорадка.

Она подтвердила это и рассказала, как все происходило.

Король холодно посмотрел на Дэвида.

— Мы должны молиться о его скорейшем выздоровлении: от этого слишком многое зависит.

— Да, сир.

Генрих немного помолчал. Потом задумчиво произнес:

— Золотой рыцарь. Воистину, он похож на Плантагенета.

— Так все говорят.

— Полагаю, вы слишком молоды, чтобы помнить Эдуарда и Ричарда.

— Увы, сир.

— Они были грозными мужами, хоть и каждый по-своему, но это вообще свойственно роду.

Это было напоминание — впрочем, его не требовалось — о том, что, хотя отец Генриха и был валлийцем по имени Оуэн Тюдор, мать его принадлежала к роду Плантагенетов. И он сам, и те короли, которые правили непосредственно перед ним, — братья Эдуард IV и Ричард III, — были потомками Эдуарда III. То, что Генрих получил трон в результате войны кузенов, было удивительной причудой судьбы, ведь другие были намного ближе к трону по праву рождения. Путь ему расчистили тридцать лет кровопролитий. И тем не менее понадобилось вооруженное вторжение, великая битва и еще больше смертей, чтобы он наконец завладел короной. Так разве удивительно, что он столь отчаянно цеплялся за нее, был готов на все, лишь бы ее удержать?

Маргарита облизнула губы.

— Я мало знаю Плантагенетов, это верно, но Дэвид — тоже выдающийся муж.

— Мы от этого зависим, вот почему мы так встревожены. Он упоминал об ухудшении зрения?

Покрывала у нее за спиной зашевелились, туго натянулись: Дэвид с трудом приподнялся, опираясь на локоть.

— Зрение уже не так подводит меня, ваше величество.

— Мы рады это слышать, — отозвался король, но в его блуждающем взгляде не было той уверенности, что прозвучала в его словах.

— Всему виной удар по голове, вызвавший сильную головную боль, — нарочито ровным тоном пояснила Маргарита. — Астрид называет эту болезнь сотрясением.

— Весьма обычное явление, учитывая обстоятельства, — добавил Дэвид.

Его голос звучал вполовину прежней силы, отметила про себя Маргарита. Король тоже обратил на это внимание и недовольно нахмурился. Она обрадовалась его проницательности, поскольку ей очень не хотелось указывать на слабость Дэвида.

— Мы тоже так полагаем, — согласился с ним Генрих, — однако вам не следует перенапрягаться или переохлаждаться. Ваше благополучие слишком ценно для нас, чтобы рисковать им. — Монарх обратил свой взгляд на Маргариту. — У вас есть все, что нужно ему, все, что требуется вам?