Сердце мое застучало так громко, что его звук закрыл собою шум шипящих сковородок и кипящих кастрюль. Кайден, подобно хищнику, вышедшему на охоту, сделал шаг вперед, и я инстинктивно попятилась назад. Он не остановился, пока мы, словно в замедленной съемке, шаг за шагом не оказались у мойки. Непоколебимая настойчивость в его взгляде разожгла меня, и я готова была поклясться, что убью любого, кто решил бы помешать нам на этот раз. Руки Кая ухватились за края мойки по обе стороны от меня, и, так и не произнеся ни слова, он обрушился на мои губы.

Мои руки сразу же потянулись к его волосам, пальцы запутались в их шелковистых волнах. Этот поцелуй был непохож на те, что были между нами до этого: настойчивый, всепоглощающий, порой переходящий в нежнейшие касания губами и вновь становящийся страстным. Но руки Кая так и продолжали мертвой хваткой удерживать края мойки. Мало того, пока я извивалась и пыталась прижаться к нему, тело Кайдена оставалось неподвижным, словно лишь его губам было разрешено участвовать во всем этом. Когда мои ладони скользнули вниз по его рукам, я почувствовала, как напряжены они были и осознала, с каким усилием он старался сохранить контроль. Я с огромным трудом разорвала поцелуй и подалась назад.

Находясь всего в нескольких сантиметрах, наши глаза жадно искали друг друга. От проснувшейся чувственности кружилась голова.

– Ты в порядке?
– прошептала я.

– Ты готовишь, - низким голосом проговорил он.

– И?

– Для меня.

– И с этим что-то не так?
– закусив губу, спросила я.

Он заставил себя оторваться от меня и, сделав шаг назад, запустил руки в волосы. Пылавший в его глазах огонь и не думал останавливаться.

– Мне нужен очередной чертов душ, - резким голосом произнес он и с этими словами вылетел из кухни.

А я осталась стоять на том же месте, улыбаясь, как идиотка и трогая руками губы, пока не сработал таймер, заставивший меня сосредоточиться на раскладывании приготовленного по контейнерам и отправке их в холодильник.

Когда Кайден вышел из душа, я заставила его вынести мусор и, пока его не было, буквально засияла от удовольствия, обнаружив, что, пока я готовила, он сам додумался забросить выстиранное постельное белье в сушилку и загрузил стиралку новой партией грязных вещей. Я достала еще теплое белье и застелила им кровать Кая. Должно быть, содержание хлопка в этом постельном наборе цвета слоновой кости было наивысшим, потому что на ощупь оно казалось просто божественным. Расправив простыни, я переложила чистую одежду из машинки в сушилку и решила загрузить автомат новой партией. Собираясь забросить внутрь шорты Кая, я остановилась, услышав, как в них что-то зашелестело. Я вытащила сложенный лист бумаги из кармана. Это был тот, который он схватил со столика ранее.

Мое сердце забилось сильнее. Я не должна читать это. Меня это не касается. Да, да, конечно - мысленно говоря себе все это, но уже раскрыла бумажку. Это был чек за бензин с запиской на обратной стороне. Красивый почерк.

“Кай, спасибо, что принял всех у себя прошлым вечером. Знаешь, ты должен был сразу мне сказать, что в Джорджии у тебя кто-то остался. Радует, что у нее хоть имя классное. Дай мне знать, когда будешь готов начать новые отношения. Я с радостью буду готова продолжить с того места, на котором мы остановились. Обещаю на работе вести себя как обычно. Анна”.

И поцелуйчик в конце.

В горле пересохло, тяжело, беспорядочными рывками билось сердце. Я перевернула записку, чтобы увидеть дату. Это случилось два дня назад, в четверг. Он рассказал ей обо мне. Но как далеко они зашли?

Я словно приросла к полу, когда вернувшийся Кайден нашел меня там. Его глаза метнулись от моего лица к записке и вновь к моему лицу. Он побледнел.

– До меня дошли слухи, - начала я, но к горлу подступил комок и я вынуждена была остановиться.
– что ты больше не работаешь. Это правда?

– По большей части, - хриплым голосом ответил он.
– Я работаю, только если поблизости шептуны, или когда отец дает мне задание, но даже с племянницами Мариссы это, как правило, не секс.

Потому что девушки стоили дороже, если были девственницами. Я поборола приступ подступившей тошноты и как можно более твердым голосом спросила:

– А на прошлой твоей вечеринке шептуны были?

Он покачал головой.

– Нет.

Значит, это не было работой. Я скомкала бумажку в кулак и продолжила загружать стиральную машину, хватая одежду с пола и забрасывая ее в барабан.

– Анна.

Я отмерила жидкого средства для стирки, залила его внутрь и нажала кнопку старта. Вода с шумом начала заполнять автомат.

Передо мной все плыло, руки дрожали. По щеке покатилась слеза, и я плечом вытерла ее. Что ж, похоже, мои слезные железы вновь заработали.

– Энн, пожалуйста. Послушай.

Он назвал меня “Энн”. Я захлопнула дверцу стиралки и повернулась к нему. Увидев мои слезы, Кайден запнулся. Он вновь запустил пальцы в волосы, и остался стоять в такой позе.