— Дэннис беседует с ним, скоро они будут здесь. — Глаза их встретились, и Сьерра остро ощутила его боль. В какой запутанный клубок они превратили свою жизнь и туда же втянули своих детей. — Если вы не сможете поговорить сегодня, Алекс, мы не отступим. Хорошо? Только не опускай, пожалуйста, руки.

И опять Сьерра заметила, как что-то промелькнуло в его глазах.

— Не сдамся, — уныло сказал Алекс.

Робко улыбнувшись, она покинула их столик и присоединилась к своей команде.

Когда подошел Клэнтон, Каролина оставила их, чтобы отец мог поговорить с сыном наедине. Она сразу же подбежала к Сьерре.

— Папа сказал, что поведет нас в кино, а потом в ресторан.

Она все болтала и болтала об отце, в то время как Сьерра незаметно наблюдала, как Дэннис и Клэнтон присели за столик к Алексу.

Дэннис улыбался и шутил, без сомнения, пытаясь как-то разрядить напряженную атмосферу. Алекс не остался безучастным. Сьерра увидела, как он заулыбался. Она почувствовала какую-то странную боль. Когда Дэннис покинул их столик, Алекс посмотрел прямо в глаза сыну и заговорил. Говорил он долго. Клэнтон сидел неподвижно, неотрывно глядя на пустой стакан. Потом Алекс замолк. Просто сидел и смотрел на сына. Скорбь и печаль оставили свой след, прорезав новые морщинки вокруг его глаз. Алекс сказал еще что-то, Клэнтон встал и вышел из-за стола. Алекс провел руками по волосам, отвел взгляд в сторону.

Впервые с тех пор, как муж бросил ее, Сьерра посочувствовала ему.

Каролина ушла вместе с отцом, Клэнтон же большую часть вечера провел с Дэннисом. Позже пришла Норин и подсела к Сьерре.

— Дети все видят в черно-белом цвете, — заметила она. — Все делят на правильное и неправильное. Они очень чувствительны к таким вещам. Чем старше мы становимся, тем больше оттенков начинаем различать.

— Не знаю, что делать, во всем этом огромная доля моей вины. Алекс хочет получить развод.

Норин ласково положила свою руку поверх руки Сьерры.

— Ты все еще любишь его?

Сьерра грустно улыбнулась:

— Сколько я себя помню, я всегда была влюблена в Алекса, И, по всей видимости, буду любить его, пока не умру. Но ведь это ничего не меняет, правда? Он сказал, что я ему надоела, что он любит другую. Пустился во все тяжкие, чтобы вынудить меня дать согласие на развод. В самом начале, думаю, я отказывала из-за желания насолить ему, обидеть, причинить боль, такую же, какую он причинил мне. Потом уже мною двигало глупое упрямство. А теперь? Не знаю. Просто не знаю.

Норин слегка сжала ее руку.

— Не знаю, поможет тебе это или нет, но мои родители беспрестанно ссорились, пока я росла, я, бывало, засыпала со слезами на глазах под их злобные вопли. Они говорили, что живут вместе из-за нас, меня и моего брата. Я же мечтала, чтобы они разошлись.

— Так они развелись?

— Нет. Они до сих пор вместе и все еще грызутся. Теперь у них другие оправдания, но они по-прежнему смущают всех, кто рискнул оказаться в радиусе десяти футов от них. Я стараюсь редко бывать дома.

Сьерра вспомнила их ссоры с Алексом. Они не кричали друг на друга, но холодная вражда между ними порой длилась месяцами. Во что это все обходилось детям, какую цену за все это приходилось платить им? Она была так поглощена своими собственными страданиями, что оставалась глуха к их переживаниям. И к переживаниям Алекса.

Она снова услышала слова Одры.

«Три года я наблюдала, как вы просто упиваетесь жалостью к собственной персоне и с каким завидным постоянством тешите самое себя детскими капризами. И это нужно было видеть, Сьерра. Настоящее шоу!»

Сьерра закрыла глаза.

«Господи, прости меня. Она права. Я поступала так плохо, Боже. Что я могу сделать? Как исправить это? Как найти правильный путь?»

И решение пришло, пронзив ее болью.

«Отпусти его».

Клэнтон пожаловался на боли в животе, и они решили уйти домой пораньше. Пока он принимал горячую ванну, она сидела в гостиной и молилась. Она уже знала, что ей необходимо делать.

Сьерра уложила сына в постель и смахнула прядь черных волос ему со лба.

— Я так сильно люблю тебя, прости, пожалуйста, что натворила столько глупостей, так все запутала.

— Вовсе нет.

— Ах, Клэнтон, ты еще многого не понимаешь. Я все время гнула свою линию, я так упорствовала, что ни разу не остановилась, не задумалась, что же нужно твоему отцу. Пожалуйста, не повторяй моих ошибок. Ты придешь к тому же, что и я, ты его потеряешь. Он нуждается в тебе, Клэнтон, дай ему возможность любить тебя. Ему так это нужно.

— А что же будет с тобой, мама?