Шрифт:
— Завтра мы идем на охоту в город.
Стая радостно загомонила. Крысиное мясо хоть и питательно и его всегда в достатке, но оно уже так приелось, что нестерпимо хотелось нормальной еды. К тому же питаться одним мясом вредно. Все страдали запором.
«Наконец-то!» — облегченно воскликнул Эрик. У него, как и у всех прочих, едва не лопались глаза от натуги, когда он ходил в туалет.
По такому случаю Махов на ночь съел совсем немного мяса, лишь только для того, чтобы живот его не доставал, и он смог бы нормально уснуть, не мучаясь от голодных колик.
— Подъем, лентяи! — скомандовал утром Шульц, и для Эрика сегодня этот побудный возглас вожака стаи прозвучал все равно что музыка. — Нам нужно пройти семь кварталов.
«Глядишь, до вечера доберемся», — прикинул расстояние Эрик.
— Чего сморщился, Живот? — заметил недовольную гримасу Эрика Шульц.
— А поближе никак нельзя? — спросил Махов.
— Все можно, — кивнул предводитель. — Особенно если хочешь попасться «крысоловам», так что я бы не советовал.
— Понятно.
— Хвост, остаешься с Крикуном.
— Понял.
Состояние Крикуна за прошедшие дни только ухудшилось. Он уже не бредил, просто лежал у стены, не подавая признаков жизни, и уже мало кто надеялся, что он выживет. Хотя никто не понимал, что с ним происходит. Все считали, что после такого ранения он уже должен был бы давно поправиться. Но, видимо, у него и вправду имелось кровотечение. О больнице даже никто не заикался. Хотя так оно, может, было бы лучше. Лучше уж больница с последующей высылкой на Зону, чем смерть в коллекторе.
— Еще вопросы есть? Тогда выдвигаемся.
20
Махов ошибся. До нужного люка стая добралась к трем часам дня. Несколько раз ушедшие вперед разведчики прибегали обратно, что могло означать только одно: впереди «крысоловы», и стае приходилось идти обходным путем. Однажды они прошли по чужой территории, но так и не встретили ее хозяев — «крысоловы» сработали чисто.
— Приготовились…
Шульц надел шапочку, поверх шлем и пополз наверх, чтобы выдавить люк. Остальные повторили его действия, и вскоре все оказались на улице.
Снова визжащие и разбегающиеся прохожие, скрип автомобильных тормозов. При этом Махов испытал какое-то чувство глубокого удовлетворения, но спроси его: в связи с чем оно возникло? Эрик ответить внятно не смог бы. Может, от ощущения силы, которую представляла собой стая? И оттого что их боятся жалкие «хомяки»?
Глупо…
Магазины защищались от воров всеми возможными способами, но от такого наглого налета «крыс» до сих пор так и не нашли защиты.
Вперед привычно ломанулись «ледоколы», или те «крысы», в чью задачу входила нейтрализация охраны. Их нападение было настолько стремительно, что никто из охраны так и не смог выхватить свои пистолеты. Но без рукопашной заварушки на резиновых электрошоковых дубинках не обошлось, но и из нее «крысы» вышли победителями. На полу, распластавшись, валялось пятеро охранников и две «крысы», коих то и дело сводило судорогами.
— Живот, Табун, помогите им!
Напарники резко свернули в указанном направлении. Махов уже знал несколько приемов, как привести в чувство пораженного электрическим разрядом, и вместе с остальными оставшимися невредимыми «ледоколами» они привели друзей в норму.
Боевая группа ушла назад, уводя к спасительному люку пострадавших и потому сейчас бесполезных товарищей, а напарники вернулись к своим обязанностям — к грабежу.
Эрик уже привычно набивал свою сумку продуктами, сейчас отдавая предпочтение фруктам и овощам, когда отвлекся на крик отбивавшейся от «крысы» женщины, не собиравшейся так просто уступать свою сумочку.
— Ма?
Эрик подскочил к «крысе», но в маске он не узнал, кто это был.
— Отвали от нее! — сказал он, отталкивая «крысу» от своей матери.
— Ты чего?
— Ничего, это моя мать.
— И что? Ты знаешь закон «крыс», Живот, — прошлой жизни нет, мы сами по себе.
— Знаю, и тем не менее — отстань.
Закон выживания был прост и ясен. Подавшись в «крысы», следовало оборвать все связи с внешним миром, теперь стая твоя семья и никто более. Закон такой суровый потому, что любая связь с внешним миром одного члена могла привести к гибели всей стаи. Это проверено временем.
— Ладно, Живот, будь сейчас по-твоему, — отступил «крыса», решив что разберется потом, сейчас и без этого дел много, а времени мало и становится все меньше.
— Привет, ма! Это я — Эрик!
— Сынок? Эрик!
— Да!
— Но что ты делаешь? Куда ты запропастился? Мы так испереживались все!
— Крысятничаю!
— Что? — не поняла она.
— Подался в «крысы», ма. Не беспокойся, у меня все нормально… но мне нужно спешить, полиция уже выехала и скоро будет здесь.
— Может, тебе что-то нужно? — засуетилась мать.