Шрифт:
— Нет. Хотя — да, но не мне, а одному приятелю, — заторопился Эрик, поскольку на улице прозвучала команда к отходу: «Шухер!»
— Что нужно-то?
— Лекарства.
— От чего?
— Понятия не имею. Он получил сильный удар в живот и сейчас совсем плох. Посмотри в сети, что это может быть, и купи чего-нибудь.
— Но как мне тебе передать лекарства?
— Хм-м…
Это действительно вопрос.
— Живот, шухер! — прокричал Табун.
— Уже иду! Никак, ма. Просто купи в аптеке, что рядом с баром, где я раньше работал, и оставь там. Я как-нибудь заберу.
— Но это же опасно!
— Не боись, ма, все будет пучком. Продавщица там нормальная, я думаю, ей можно доверять. Просто купи и оставь у нее. А я уж что-нибудь придумаю.
— А что ей сказать?
— Да ничего. Скажи, что придет человек и попросит то, что ты купила. Думаю, там не так часто оставляют покупки, чтобы что-то перепутать или забыть.
— Живот, живее!!!
«Крысы» уже прыгали в люк, и Шульц ожесточенно махал рукой, призывая почему-то замешкавшегося Эрика.
— Все, ма, пока.
Эрик набил консервами мешок и выскочил на улицу.
— Что ты там застрял?!
— С матерью разговаривал.
— Живот, если мы попадемся, то это будет по твоей вине!
— Я успел, Шульц, не надо так нагнетать. Все равно бы сейчас у люка толпились.
— Пошел!
Полицейские сирены звучали совсем близко. Махов бросил мешок вниз и исчез следом за ним в колодце. Последним, как всегда, шел Шульц.
— Все-таки постарайся в следующий раз так не задерживаться, Живот.
Эрик догадался, что Шульц, остыв и все взвесив, понял, что Живот был прав насчет того, что он успевал и никого не задерживал.
— Обещаю, что больше такого не повторится, — сказал Махов. — Но и меня можно понять: встретить мать и не переброситься парой слов, да еще и не защитить ее от нападения…
— Ладно, проехали, — махнул рукой Шульц и пошутил: — А то я сейчас расплачусь.
21
Напарники находились в патруле, обходя свои владения, чтобы не допустить туда несанкционированного доступа «крыс» из других стай или предупредить свою стаю о приближении «крысоловов». Они проходили рядом с подвальными помещениями, ведущими внутрь зданий. Но чтобы проникнуть туда, надо было еще как-то открыть запертые бронированные двери, которые закрывались изнутри.
— Табун.
— Чего?
— А можно как-нибудь попасть в здание незамеченным? — как можно беззаботнее спросил Махов напарника.
— Зачем тебе? — подозрительно спросил Табун. — Тебе что, в чью-то квартиру захотелось залезть?
— Да так, чисто теоретически…
— Ты это брось, Живот. Если хочешь еще раз с родителями повидаться, то советую придумать какой-нибудь другой способ. И не забывай, этим ты ставишь под угрозу не только свою свободу, но и свободу всей стаи. Лично мне на Зону не хочется ни капельки.
— Что, все так плохо?
— Хуже некуда. Все люки оснащены сенсорами. Любое несанкционированное проникновение тут же включает маяки, и к тебе на свидание спешат патрули «крысоловов».
— Хреново…
— Вот и я о чем. Так что забудь.
— Хорошо-хорошо, уже забыл.
Эрик соврал. Он не забыл и стал придумывать другие способы, как можно пройти незамеченным через системы слежения. Но пока ничего путного придумать не получалось.
Отдаленный гром громыхнул неожиданно и подсказал Эрику решение его проблемы.
«Ну конечно, дождь!» — подумал он.
— Эх, какой дождь пропадает, — горестно сказал Табун, думая о своем.
Хороший ливень давал «крысам» неограниченные возможности для охоты. Целых дополнительные две-три минуты они могли безнаказанно шарить по магазинам, зная, что даже если сигнал в полицию пришел, то они ничего не смогут сделать, потому что водители не в силах разглядеть ни зги, и весь транспорт на дорогах встает, отчего образовываются многокилометровые пробки, в которых стоят и полицейские патрули. Но проблема заключалась в том, чтобы угадать, когда именно пойдет дождь.
Вот и сейчас никто не угадал.
— Табун, где мы сейчас?!
— Зачем тебе?
— Нужно. Ну Табун, я тебя очень прошу! У меня сейчас нет времени тебе что-то объяснять! Время уходит.
— Перекресток двести семьдесят третьей и четыреста пятой улицы, — недоуменно ответил Табун.
«И откуда он только все знает?» — уже в который раз удивился Эрик. Для него оставалось загадкой, как опытные «крысы» ориентируются под землей, ведь никаких надписей он не видел.
— Мы практически на месте! Всего-то каких-то триста метров!