— Живее! — кричал Шульц.

Он уже видел, как притормозило еще несколько машин, и кто-то из полицейских бубнил в рацию, вызывая на место «крысоловов», чтобы те отрезали «крысам» пути к отступлению.

Стая бежала прочь от несчастливого места, буквально всем своим нутром чувствуя, как их обкладывает со всех сторон полицейский спецназ.

— Впереди «крысоловы»! — вернулся ушедший вперед разведчик, и стая ринулась в боковой проход, куда впереди всех снова побежал быстроногий Спринт.

Потом то один, то другой, то сразу несколько человек убегали вперед, проверяя возможные пути отступления, и Шульц, полагаясь на свою интуицию, выбирал, как ему казалось, наиболее безопасный маршрут.

Погоня продолжалась минут десять. Уже несколько раз только чудом стае удавалось запутать следы, но везение, как известно, не может длиться бесконечно, и вскоре на хвосте у «крыс» оказались «крысоловы».

Лучики их фонариков плясали после каждого разветвления все ближе и ближе. Вот уже прозвучали предложения сдаться, но Шульц ничего не ответил, в его случае молчание означало только одно — отказ.

«Что-то тут не так… — вдруг подумал Эрик Махов, вспоминая, как он с Табуном едва унес ноги от полицейского патруля, столкнувшись с ним нос к носу в темной галерее. Те для передвижения не пользовались демаскирующими их фонариками, обходясь очками ночного видения. — Почему бы и в этом случае им не воспользоваться ночниками, а не выдавать свое местонахождение лучиками?»

— Не отставать, не отставать! — подгонял своих людей Шульц.

«Да они нас просто гонят в ловушку!» — осенила Эрика мысль.

— Шульц! — позвал вожака Махов, догнав и поравнявшись с ним.

— Не сейчас, Живот!

— Потом будет поздно!

— Что ты хотел?

— Они нас гонят в ловушку!

Шульц удивленно вскинул брови. Такая мысль ему в голову, как видно, не приходила.

— С чего ты взял?

— Чувствую.

— Этого мало, Живот.

— А твое: «аж весь чешусь»?

Шульц кивнул, дескать, было такое.

— Ничего не поделаешь, Живот. Даже если ты и прав, а последние доклады разведчиков показывают, что это так, мы ничего не можем сделать.

— Совсем ничего?! — не поверил Эрик.

— Совсем. Мы даже разделиться на мелкие группы не можем, так что придется прорываться наудачу.

Шульц пробивался к большой галерее. Там, как это ни странно, уйти от погони проще, так как больше простора для маневра.

— Всерьез они за нас взялись, — озвучил всеобщую мысль Табун.

— Вижу…

Везения, на которое так рассчитывал или просто надеялся Шульц, не случилось. Через полчаса гонки впереди тоже показались пляшущие лучики света, и остался только один путь отхода в еще одну боковую галерею.

— Вперед! — крикнул Шульц, показывая прямо на пляшущие огоньки.

— Ты что, сдурел?! Там же копы! — возразил Григ, придерживая командира. — Вот же свободный проход есть!

— Григ, Живот прав, там засада!

— С чего ты взял?! Или опять чешешься?!

— Нет, не чешусь, это просто логическое заключение. Но если хочешь, то можешь пойти по, как тебе кажется, свободному пути. Остальные вперед и приготовить оружие! Будем прорываться!

У Махова внутри все куда-то оборвалось, ноги стали ватными. Такие приключения ему даже во сне не снились.

— Клади по два снаряда сразу! И еще пару держи в руке для быстрой перезарядки! — посоветовал Эрику Табун, более сведущий в делах нападения, впрочем, как и обороны.

Эрик, не задавая лишних вопросов, вложил два подшипника, зажав в кулаке еще пару.

— Целься в голову! — подсказал теперь уже Куль. — Они хоть и в шлемах с забралами, но попадание по голове деморализует сильнее всего.

Эрик кивнул, натягивая резину рогатки.

— Огонь! — крикнул Шульц, когда из-за поворота показались полицейские.

Те не ожидали, что «крысы» появятся перед ними, и слегка растерялись, чуть притормозив, и на них тут же обрушился град стальных шариков. Поражающего эффекта они, естественно, не оказали, поскольку «крысоловы» надежно защищены настоящей броней. Скорее сказался эффект неожиданности, ошеломивший полицейских и давший еще несколько секунд «крысам», чтобы сблизиться со своим противником и произвести второй залп практически в упор.

На этот раз несколько человек все же упало, когда снаряды попали в хуже всего защищенное место — горло.