– Маша проштрафилась. Пока не вспомнит, где мой "ягуар", хрен из дома выйдет.

– Ой, Серафим!
– Катя счастливо засмеялась.

– Хорош ржать, - попросил убийца.
– Алло! Алло? Это Пал Палыч?

– Да, я слушаю, - ответил важный голос.

– Ну, доброе утро, мент.

– Доброе утро. Кто вы?

– Я Серафим.

– Как же, как же...
– протянул Пал Палыч.
– Наслышан, наслышан. Желаете явиться с повинной?

– Какого черта мне являться с повинной?

– Замечу вам, Серафим, - предупредил Пал Палыч, - что ваши отношения с законом в высшей степени ненадежны.

– Да, я в курсе.

– Но если вы сегодня же явитесь с повинной, я гарантирую вам и вашему незаконному бандформированию идеальные условия для дачи показаний. Поймите меня правильно, вам просто необходимо вернуться в благотворное лоно закона, обрести человеческий облик, нравственность и порядочность.

– Боже, какая зануда, - вздохнул Серафим.

– Что вы сказали?
– не расслышал мент.

– Да пошел ты!
– попрощался убийца.

Отключившись от Пал Палыча, Серафим с ходу набрал номер Эммануэль.

– Ну, как?
– спросила Катя.

– Один из самых твердозадых ментозавров, с которыми я только имел дело, - проворчал Серафим.
– Боюсь, есть его будет невозможно. Но попробуем... Алло!

Эммануэль сняла трубку.

– Мадемуазель Каннибал у аппарата, - представилась она чужим голосом, ядовито грассируя.

– Мать?
– не узнал Серафим.

– Чего тебе, сынок?
– Эммануэль вернула себе обычный голос.

– Конспирируешься, что ли?

– А те-то че?

– Ладно, проехали. Ты ментов хорошо знаешь?

– Каких ментов?
– удивилась Эммануэль.
– Ты загасил, кого я просила?

– Пока нет.

– А что тянешь?

– Да тут... на меня один мент палку точит.

– Какой мент, мать твою?!
– взбеленилась Эммануэль.
– Что ты там еще выдумал?! Гаси Кувалду и не отвлекайся!

– Тише, мать. Мента зовут Пал Палыч. Он майор. Слышала?

– Слышала, слышала. Мне ли мусоров не знать?

– Так вот, повторяю: он мне мусорит. Боюсь, как бы не накрылось дело.

– Мать его!
– выругалась Эммануэль. – Откуда он свалился?!

– Понятия не имею.

– Где он?

– В своем кабинете.

– О'кей, я приму меры, - пообещала Эммануэль.
– А ты давай, сынок, на мусор не отвлекайся, гаси сам знаешь кого - и прямиком в кабачок. Холодильник с тобой?

– Со мной.

– Ништяк. А о Пал Палыче не беспокойся - уже мазурик.

– Спасибо, мать.

– Давай, давай, сынок.

– И еще...

– Что?

– Можно вечерком к тебе забуриться? С девушкой.

– Только не сегодня. Сегодня здесь вся городская борзота загудит, не фиг тебе светиться.

– А завтра?

– А завтра о'кей. Подгребай, дорогуша.

– Знаешь, что мне сделай из Пал Палыча? Рульку по-немецки.

– Айсбан?

– Да, да, айсбан, -- подтвердил Серафим.
– И яйца для моей девушки.

– В мошонке запечь?

– Ага. В прошлый раз было вкусно. Реально это устроить?

– Не фиг делать. Ты про козла, часом, не забыл, сынок? Возишься там с девушками, мать твою...

– Нет, нет, - заверил Серафим. – Козла ща загасим.

– Ну, черт с тобой голубчик, бес те в помощь!
– пожелала напоследок Эммануэль и повесила трубку.

Серафим спрятал радиотелефон, приветливо улыбнулся Кате и подмигнул:

– Вот так. Теперь можно и козлами заняться.

...Точно и методично делали свое дело Чокнутый и Трахнутый. В апартаменты топливного воротилы влетала граната за гранатой. В воздух поднимались огромные листы пылающего шифера, обломки стульев, мебели, осколки белых кирпичей и облака, облака пыли. Дым стоял коромыслом, на что, собственно, и делался расчет: заметив пламя пожарища, Кувалда просто обязан был проявить к нему интерес и поторопиться с возвращением. Тут-то его и поджидал Рейган, забравшийся на дерево со снайперской винтовкой. Короче, все в деревне Большие Пенки было схвачено: если убийца не бежит к жертве - жертва должна бежать к убийце.

На грохот подтягивались люди. Самые бойкие досаждали Чокнутому и Трахнутому просьбами пострелять из гранатометов; те, кто попорядочней, кучковались вокруг полковника милиции (роль которого артистично исполнял Марик), справедливо требуя объяснений безостановочной пальбы.

– Это, - втолковывал Марик, указывая народу на рассыпающийся особняк Кувалды.
– ...Это гнездо прекрасно организованного преступника. Из своего логова уголовный авторитет Кувалда изо дня в день пускал корни в нашу бедную экономику, безнаказанно отсасывал тонны нашего горючего, без зазрения совести пил кровь многострадальных россиян.