– Что-что? – обернулся Дженнингс, которому послышался вопрос. Но Том продолжал:

– Этот город походил на что угодно, кроме самого себя. Деньги, сплошные деньги, и ничего кроме денег. Бумажные дома; холм только выиграл от того, что с него смыло эту дребедень. Видели бы они его сейчас, хи, хи, хи, хи.

Сразу за перевалом вид изменился. Склон, обращенный к морю, становился положе, образуя мыс. Лес на мысу был вырублен, на расчистке стояли несколько старых домов в окружении новых деревянных. Древние бетонные стены обшили досками, новые домики пристроили к уцелевшим частям старых, так что у одних были толстые кровельные балки, у других – большие трубы, у третьих – оранжевые черепичные крыши. Значительная часть новостроек была побелена, а бетонных старичков выкрасили голубой, оранжевой и желтой красками. Открывшийся нам с перевала поселок весело сверкал на фоне синего океана. Мы вышли на вырубку. Здесь тропа расширялась и переходила в заросшую зеленой травой улицу.

– Краска, – заметил Том. – Хорошая мысль. Только вся краска, которую я видел в последнее время, ссохлась в камень.

– Уэнтуорт научился ее разбавлять, – сказал Дженнингс. – Он говорит, тем же способом, каким разводят чернила.

– Кто такой Уэнтуорт? – спросил я.

– Придете – увидите, – отвечал Дженнингс.

В дальнем конце улицы, прямо над бухточкой, стояло приземистое каменное строение. Из камней была сложена и ограда вокруг него, вдоль ограды росли сосны. Мы прошли через большие деревянные ворота, на которых был вырезан тигр – зеленый тигр с черными полосами. За стеной был посажен газон и цветы. Дженнингс открыл дверь и поманил нас внутрь.

Мы вошли в комнату с большим стеклянным окном. Поскольку дверь тоже осталась открытой, внутри было светло, как во дворе. За низким столом человек пять подростков и двое-трое взрослых месили чистое белое тесто, по запаху явно не хлебное. Мужчина в очках с черной оправой встал из-за стола, где давал указания работникам, и подошел к нам. В его черной бороде блестела седина.

– Дженнингс, Ли, – сказал он, вытирая руки повязанным вкруг пояса полотенцем, – с чем сегодня пожаловали?

– Дуглас, это Том Барнард… э… старейший житель долины Онофре. Это к северу от нас. Мы привезли его по новым рельсам. Том, это Дуглас Уэнтуорт, один из самых замечательных жителей города Сан-Диего, печатник.

– Печатник, – повторил Том. Пожал Уэнтуорту руку. – Рад познакомиться с печатником, сэр.

– Вы интересуетесь книжным делом?

– Еще как. Когда-то я был адвокатом и вынужден был читать книги самого гнусного свойства. Теперь я волен читать те книги, которые мне нравятся, если удается их раздобыть.

– У вас большая библиотека? – спросил Уэнтуорт, пальцем поправляя очки, чтобы лучше разглядеть собеседника.

– Нет, сэр. Книг пятьдесят или около того, но я меняюсь с соседями.

– Понятно. А вы, молодой человек, умеете читать? – Глаза Уэнтуорта – толстые стекла очков увеличивали их до размеров куриного яйца – смотрели на меня спокойно.

– Да, сэр. Том меня научил, и теперь это любимое мое занятие.

Мистер Уэнтуорт улыбнулся:

– Приятно знать, что в Онофре сохраняется грамотность. Может быть, хотите осмотреть наше заведение? Я могу ненадолго оторваться от работы, а наше скромное печатное оборудование, возможно, вас заинтересует.

– С удовольствием, – ответил Том.

– Мы с Ли пойдем сообразим насчет обеда, – сказал Дженнингс. – Скоро вернемся.

– Мы подождем, – отозвался Том. – Спасибо, что привезли нас сюда.

– Благодарите мэра.

– Когда вымесите до полной однородности, – наставлял Уэнтуорт подручных, – начнете раскатывать. К прессованию я вернусь.

Он повел нас в следующую комнату с большими окнами. Здесь на столах стояли металлические ящики. Женщина крутила ручку машинки, вращая барабан с натянутым на него листком бумаги. Листок был сплошь покрыт буквами, другие листки, тоже с буквами, выскакивали из щели внизу машины и ложились в корзину.

– Ротатор! – воскликнул Том.

Женщина вздрогнула от громкого голоса и уставилась на старика.

– Верно, – подтвердил Уэнтуорт. – Как я говорил, размах у нас небольшой. По большей части мы печатаем на ротаторе. Не самый изящный способ и не самый долговечный, но машина надежная, да и выбор у нас небольшой.

– Как насчет трафаретов? – спросил Том. Уэнтуорт, довольный вопросом, попросил женщину отойти. Она нахмурилась и отошла.

– Трафаретов у нас много, и мы научились делать новые с помощью вощеной бумаги и специальных чернил. Все же это наше слабое место. – Он взял листок из корзинки и протянул нам. – Из-за этого приходится ужиматься, печатать через один интервал и почти без полей. Трудно читать, некрасиво…

– По-моему, прекрасно, – сказал Том, беря из его рук страницу и начиная читать.

– Для наших целей годится.

– И такие красивые цветные чернила, – вставил я. Чернила были красно-лиловые, всю страницу сплошь занимал текст.

Уэнтуорт коротко рассмеялся:

– Ха! Вы так полагаете? Я бы предпочел черные, но приходится обходиться тем, что есть. А вот это наша гордость. Ручной печатный станок. – Он указал на сооружение с большим винтом, заслонявшее значительную часть дальней стены.