– Знаю.

Голос его звучал безразлично.

– Чего ж ты мне не сказал? Он не ответил.

– Пойду проведаю.

Я вспомнил, что вчера во время рассказа Том много кашлял. Да и на собрании был вялый и часто дохал. Мама перед смертью тоже много кашляла.

– Погоди, – сказал Стив. – Сейчас этот малый отстанет от отца, мы его перехватим и поговорим с глазу на глаз.

– Дженнингс, – сказал я резко. – Его зовут Дженнингс. Постарайся запомнить, коли уж собрался с ним говорить.

Стив смерил меня взглядом:

– А то я не знал.

Я сердито отошел по дорожке. Джон двинулся прочь от приезжих. Один из них задел его плечом. Джон обернулся, что-то сказал, и приезжие остались переглядываться между собой. Потом Дженнингс заговорил, и они пошли по дороге на обрыв.

– Давай спрячемся, – сказал Стив.

Мы укрылись за деревьями южнее палисадника Николенов. Вскоре на краю обрыва появились Дженнингс и его люди. Они шли в нашу сторону.

– Идем, – сказал я. Стив покачал головой.

– Пойдем за ними следом, – предложил он.

– Им это может не понравиться.

– Надо заговорить с ними, когда никто не увидит.

– Ладно, только не пугай их.

Как только они вошли в рощу, мы тронулись следом, поминутно прячась за деревьями, словно разбойники из книжки.

– Вон они, – сказал красный от волнения Стив. Впереди между деревьями мелькали темные куртки, и до меня то и дело доносились обрывки Дженнингсовой болтовни.

Стив кивнул:

– Можно и здесь.

– Угу.

– Ладно, я их окликну.

– Валяй, я тебя не держу.

Он снова сердито на меня зыркнул. Выступил из-за дерева:

– Эй, стойте! Стойте!

Внезапно лес стих, и приезжие куда-то исчезли.

– Мистер Дженнингс! – позвал я. – Это я, Генри! Нам надо с вами поговорить.

Дженнингс выступил из-за эвкалипта, убирая в карман пистолет.

– Чего сразу не сказали? – спросил он раздраженно. – Нельзя наскакивать на людей в лесу.

– Извините, – сказал я, сердито глядя на Стива. Тот был красный как рак.

– Чего вам надо? – нетерпеливо спросил Дженнингс. Двое его спутников появились у него за спиной.

– Мы хотели с вами поговорить, – сказал Стив.

– Это я уже слышал. Так чего вам надо? Стив секунду молчал, потом ответил:

– Мы хотим примкнуть к сопротивлению. Не все в долине против вас. На собрании голоса разделились почти поровну. Если мы начнем вам помогать, позже могут присоединиться другие.

Один из спутников Дженнингса фыркнул, но Дженнингс жестом велел ему заткнуться.

– Мысль хорошая, ребята, но нужен-то нам проход через вашу долину на север, а тут вы ничем помочь не можете.

– Не можем. Зато можем быть вашими проводниками в Ориндже, а это важнее. И, как я сказал, если дела пойдут хорошо, вся долина может пойти за нами.

Я в ужасе взглянул на Стива, но Дженнингс в мою сторону не смотрел.

– Я знаю мусорщиков, которые за нас, – продолжал Стив. – У них мы можем выведать, когда и где высаживаются японцы.

– И кто же вам такое расскажет? – скептически поинтересовался Дженнингс.

– Знакомые, – ответил Стив. Видя сомнение у Дженнингса на лице, добавил: – Некоторые мусорщики знают, что другие мусорщики помогают японцам, и не одобряют. Сами они ничего поделать не могут, но скажут нам, а мы уж сумеем что-нибудь предпринять, ведь так? Мы там часто бывали, знаем берег и вообще все.

Дженнингс сказал:

– Такие сведения могут нам пригодиться.

– Ну вот, мы их раздобудем.

– Хорошо. Вот это хорошо, – сказал он медленно. – Мы можем договориться, что вы время от времени будете сообщать нам сведения.

– Это не все, – твердо сказал Стив. – Мы можем провести вас к любому месту, где будут высаживаться японцы, как бы далеко это ни оказалось. Никто из ваших не знает развалины лучше нас. Мы сто раз лазили туда по ночам. Когда пойдете на вылазку, вам нужен будет хороший проводник.

У Дженнингса что на уме, то и на лице. Сейчас оно выражало интерес.

– Мы хотим идти вместе с вами и сражаться, – пылко продолжил Стив. – Мы – как мэр, хотим отпугнуть японцев от нашего берега. Вы даете людей и ружья, а мы четверо ведем вас к месту и деремся бок о бок с вами. И еще говорим, где будет высадка.

– Серьезное предложение, – процедил, глядя на меня, Дженнингс.

– Мы молоды, но это не имеет значения, – настаивал Стив. – Мы можем сражаться… устраивать засады.

– Этим мы и занимаемся, – резко сказал Дженнингс, – устраиваем засады и убиваем. Речь идет об убийстве.