— Ко мне!..

Суставчатая лапа паука взметнулась, из её «ступни» выросли тощие пальцы — и переломили браслет, разодрав кожу до лимфы; пальцы собрались, с треском сминая браслет. Щупальца туго, до хрипа сдавили горло, а другая лапа подняла на уровень глаз Толстого чёрный конус, сипящий язычком голубой плазмы.

— Больше так не делай, — без выражения, но внятно прожужжал паук. — Резка металла. Резка тебя. Эну, выходи из клетки.

Эну дышала так, будто душили её, а не Толстого. Изнутри подкатывал тошнотный комок, подёргивала боль, в глазах стоял туман слёз. Многоножка отца неслышно и быстро появилась из-за барьера, отделявшего клетку в углу от зальчика приёмной, поднялась — ростом с человека. Безоружный Толстый отшатнулся, робот обхватил ему шею железными верёвками — тогда Эну зарылась лицом в подстилку. Слышала возню, крик «Ко мне!..» и потом этот механический голос.

Робот Фойта напал на Толстого!

Но роботы не должны, не могут нападать! Так говорили в школе!

Готовая зареветь, Эну в ознобе свернулась клубочком, забилась в угол клетки. Толстый, задушенно кашляя, цапался руками за сжимающийся блестящий воротник, пробовал лягнуть многоножку, но напрасно. Зрительное устройство робота по-игрушечному вращалось на стебле; он покачивался на лапах вверх-вниз.

— Эну, не бойся, — жужжал голос. — Говорит Форт. Робот телеуправляется. Эну, отвечай.

— Что? — выдохнула Эну.

— Откуда Толстый говорил со звёздными. Ответь мне.

— Откуда? — смятённая Эну привстала, озираясь. — Он там сидел... вон там его кабинет...

Боком, волоча упиравшегося участкового, паук засеменил к комнате хозяина и, поджав лапы к бокам, ловко просочился внутрь; там что-то упало, зашуршало — стебель с глазами согнулся над столом, пара лап переворошила мелкие вещицы на столе, выдернула ящики.

— Толстый, хочешь жить. Отвечай.

Хватка ослабла. Толстый вдохнул поглубже, как в последний раз.

— Что... ххх... что вам надо?!

— Связь. Немедленно. Ты сейчас говорил с кем-то обо мне. Я слышал.

— Всё улажено, отец Фойт, — заговорил Толстый торопливо, пока хватало воздуха. — Сегодня вас вывезут. Клянусь Небом!

— Ты сказал «буду с товаром». Кому ты меня продал.

— Никому, чтоб мне судьбы не было! Честные комиссионные...

— Не верю, — щупальца стали свиваться плотней. — Где связь. Эну, Эну, иди сюда, — позвал паук. — Прочитай мне, что тут написано.

Одолевая страх, Эну выскользнула из решётчатого загона.

— Это. И вот это. Ты грамотная.

— Ну да...

— Читай.

— «Оружейный шкаф. Правила пользования оружейным шкафом...»

— Больше не надо. Читай здесь.

— «Огнетушитель».

— Не надо. Откуда Толстый говорил со звёздными,

— Отец, я не видела!

— Где его связь. Передатчик. Ищи. Что это.

— «Только для служебных переговоров», — прочла она замасленную пальцами наклейку. — «Зональная полицейская сеть».

— Здесь.

— Семь, четыре, сорок, восемнадцать, добавочный Шая. Милая, любимая...

— Это связь, — прохрипел Толстый, — код входа... Я соединю... Если вы меня отпустите... Мне надо семь-восемь минут...

— Отец, он врёт! — завизжала Эну. — Он вызвал солдат! они сейчас придут! Надо бежать, отец!!! Они друг с другом говорят через браслеты!

Паук щупальцами вздёрнул Толстого над полом; тот засучил ногами, пытаясь хоть на что-то опереться, лицо его посинело, кожу стало заливать чернильными пятнами, глаза выпучились и закатились вверх.

«Нельзя, — остановил себя Форт. — Нельзя! Мне за одного-то отвечать не знаю сколько; хватит на себя грехи навешивать. Остынь, парень...»

Встряхнув участкового пару раз, он опустил его ногами на пол.

«Буду с товаром» может означать многое, но слишком похоже на работорговлю. Наивно думать, что этот бизнес умер и похоронен в учебниках истории. Это — живое сегодня Галактики. Людей крадут и продают, и далеко не одних девушек. Обученный пилот дорого стоит, а пиратам достаётся дёшево; не раз приходилось слышать, что кое-какие корабли иномирян водят рабы-земляне.

— Ключ, — потребовал паук. — Ключ от клетки.

— Он в замке! — поспешно подсказала Эну.

Лапы стремительно обыскали Толстого, выбрасывая всё из карманов. Плазменный резак сменился роликом призрачной клейкой ленты; полминуты не прошло, как обмотанный участковый, мыча залепленным ртом, оказался на месте Эну.

— Их двое, Шук сказал, — паук перебирал ногами, подыскивая себе место за барьерами. Открытое пространство у двери ограничивали три загородки — одна, до потолка, заслоняла от входящих клетку, другая — вход в кабинет и какую-то дверь, третья — стол дежурного.

— Солдат — двое, — Эну залегла между барьером и клеткой, прикрывая голову руками; она была убеждена, что вот-вот начнётся пальба. — Но есть помощники, они форму не носят. Семеро. Они с дубинками, даже без хлыстов.