Став кибер-пилотом, Форт забыл, что значит «боль». Сигнал повреждения, тихий зуд, и только. Но это при повреждении тела, а заденет душу — появляется какое-то нестерпимое гудение, словно сунул голову под кожух движка. С гулом Форт сладил быстро, и мысли завертелись каруселью.

«Дьявол нас свёл, меня с ними. Шёл бы автомат и шёл себе, зачем сразу не отключился?!.. Не знаешь ничего — и спишь, куда лучше! Толстый прав, здесь я никто и на крючке. Потребует — я их отдам... Отдам?»

Лучше не знать. Не видеть. Не слышать.

«Эну пошла к Толстому как мой человек, с гарантией. Я взял их на службу... первая ошибка! Вторая — вовремя не отключился».

Щук крался как можно тише.

«Я принял их присягу — и должен буду отдать их, как клик. Условия диктует Толстый... Я обещал им двести тиот в день, одежду и еду... просто так брякнул, чтобы надёжнее и быстрее устроить свои дела. Что мне до них — они туанцы! а я — эйджи. Мне надо вырваться отсюда. Любой ценой. Я хочу быть свободным. Всё, отключаюсь. Будь что будет. Это их проблемы, им и решать. Спать, спать, спать... »

Он отключился, когда Шук на цыпочках подобрался к его изголовью. Сумеет открыть рюкзак или побоится?..

Настало утро. Незаметно позавтракав, Шук и Эну вместе держались на приличной дистанции от «отца». Замок рюкзака не тронут, Форт посмотрел мельком. Свинтив щуп, он отправился искать мины; явилась полудикая идея проложить дорогу в минных полях — даже если не понадобится, это неплохой способ убить время. Чертовски жаль, что носимый гравитор выработался в заплыве под водой и стал бесполезен вместе со скафандром, а то помог бы перепрыгнуть пояс мин летящим скачком. Впрочем, это пустопорожний вариант — Форт ощущал, что прикован к куполу расплывчатым обещанием Толстого. Будь ситуация иной и крайней, можно стерпеть пяток разрывов под ногами, чтобы уйти, но без надобности наступать на мины — глупо.

Автомат — уже галопом — приближался к городу.

Но ни автомат, ни его владелец не успели приступить к разминированию. Форт ещё не углубился в руины на краю площадки, как появился катер; пришлось вернуться.

Это был не Толстый, а один из его подручных в бурой полицейской форме. Плавным, льющимся шагом он двинулся навстречу к доходному узнику купола — манера туанцев ходить, будто плыть, Форту нравилась, но не в исполнении легавых.

— Приветствую, уважаемый отец. Я — первый солдат Канэ Тэинии. Командир сегодня собирается наладить связь. Это нелегко сделать...

Ещё один клик откочевал к посреднику, но солдат не спешил на катер.

— Командир просит, чтобы на сеансе связи был ваш человек. Он потом передаст вам содержание сеанса.

— Хорошо, — согласился Форт. Под купол он входить не стал, окликнул от арки:

— Эну, поезжай на связь.

«Вернётся — хотя бы Шуку нашепчет, как обстоят дела, а я послушаю».

После замешательства она встала:

— Да, отец.

С автоматом поиск мин пошел успешней. Обнаружив две, Форт сжёг их лучом, но работа даже с участием двух сканеров оказалась на редкость долгой и кропотливой. «Насколько широко минное поле?» — думал он, осторожно продвигаясь среди каменных осыпей в спокойном остервенении, мысленно подгоняя Толстого: «Шевелись, скорей, скорей. Мне здесь надоело».

Программа автомата среагировала первой; он внезапно опустился на брюхо и двумя взмахами лап сгрёб на себя с полцентнера щебня — спрятался.

Катер!

Катер низко зашёл на площадку и сел метрах в пятнадцати от купола. Пока Форт выбирался из опасного пояса, солдат похаживал около машины — ждал, пока пленник подойдёт. Ай-яй, никакого почтения к отцу... а почему он один? где Эну?

— Уважаемый отец, — с ленцой промолвил полицейский, — вы очень рискуете, гуляя там...

— Ничего, мне не привыкать. Какие новости?

— Командиру пришлось отложить сеанс на завтра. Завтра вы узнаете все... если ничто не помешает связи.

Грубый нажим. Наверняка участковый сумел пообщаться с «Вела Акин» — можно ставить от против басса, что с фирмы он тоже потребовал комиссионные. Вручая агенту Толстого очередной клик, Форт спросил:

— Что-то девки не видно... Где она?

— Осталась на выселках. Захотела навестить семью. Не беспокойтесь, она непременно будет на связи.

Вот тогда-то Шук и заорал. Вернее, завыл или до крика громко застонал.

Он стоял на коленях и раскачивался, сжимая ладонями виски. И вопил, как под пыткой.

Солдат длинным плевком харкнул себе под ноги и отвёл глаза:

— У вас прибавилось хлопот, уважаемый отец. Примите моё сожаление.

— Что с ним такое? — Форт слегка растерялся.

— Таго, по-моему. Приступ трепетухи.

Справочник не соврал. При сильном нервном потрясении туанцы теряют волевой контроль над чувствами и впадают в паническое состояние, лишаясь сил и желания действовать, словно замыкаясь в тесноте своей душевной боли.