Однако эксперт-лазутчик повёл себя иначе. Одним движением отлепив от лица маску, похожую на желатиновый лоскут, и выпрямив руки вдоль туловища, он плавно склонился, так что великолепные волосы коснулись крышки стола.

— Иката Каннавела Лоа Одалиа, наследный директор Северного водоканала. Приношу вам глубочайшие извинения от воинского собрания державы Дома Гилаут за смерть вашего товарища, которая останется и нашим горем, покуда живы все причастные к ней. Обязуюсь передать ваше негодование этим причастным.

Никто ещё не сдирал масок перед Фортом. Наверняка для Акиа это был решительный поступок — и, похоже, он назвал своё полное имя, а Сихо уверяла, что никакой господин важнее льеша без чрезвычайной надобности имён не объявит, зато псевдонимы здесь в самом широком ходу. Важность момента требовала ответить как следует. Поднявшись, Форт тоже поклонился:

— Фортунат Кермак, капитан и пилот компании «Филипсен». Принимаю ваши извинения как искренние.

— Благодарю. Я воспользуюсь вашим зеркалом и туалетным столиком.

Пока Акиа приклеивал маску на место — нужные подмазки и притирания, судя по всему, прилагались к комнате наряду со сластями в блюдце, — Форт пытался приманить крысу, но у той имелась своя честь, она к чужим не шла, фыркала и топорщилась.

— Вернёмся к предмету нашей беседы. К самописцу.

— Я его потерял.

— Как?!.. — заморгал Акиа. — Будьте добры, объяснитесь!

— Когда летел из Буолиа в Гигуэлэ. Дверь закрыть толком не смог, машина управлялась плохо, поскольку незнакомая... случился крен — и шар выпал наружу. В море.

— Вы шутите?..

— Нисколько. Так уж получается, — развёл руками Форт. — что его не заполучите ни вы, ни воры. С точки зрения Судьбы оно и правильно — никто такого приза не заслужил. А уцелей самописец, я все равно бы никому его не отдал. Полезно иметь козырь в рукаве, чтобы все строго придерживались взятых на себя обязательств.

«Перерыть весь район его посадки и пути к побережью, — подумал Акиа. — Нет, вздор. Трасса движения в точности не известна. Под любым камнем... почти восемь тысяч квадратных лиг. Он закопал его. Умница! Хорошая месть нам за бортинженера... А память его насекомого робота?..»

— Удивляюсь, как вы вели катер неизвестной системы.

— Внаглую, по наитию. Новичкам везёт.

— Насколько я понял, вы пользовались картой на экране. Смогли бы вы указать по ней место потери?

— Не запомнил.

— Так, так... С вами был автомат. Что с ним произошло?

— Пришлось бросить. Очень уж заметен.

— Где вы его оставили?

— У меня зарисовано, чтоб не забыть. Правда, для верности я спалил лайтингом часть его начинки — центральный процессор, блоки памяти...

«Предусмотрительный!»

— Прискорбно, что самописец утрачен. В море... хотя бы приблизительно можете назвать район падения?

— Было мне время запоминать! Я думал о погоне. И море не земля — примет нет, одни волны.

— Значит, он не найдётся.

— Разве что чудом.

— Давайте исключим чудеса из наших планов. Самописца нет, однако есть вы. О чём вы будете свидетельствовать на процессе против «Вела Акин»?

— О том, что на «Холтон Дрейге» не было никакого аппарата Лакут.

— И второго выстрела — тоже.

Форт несколько помедлил с ответом.

— Да, на том и кончим. Точка.

— В таком случае... — Акиа изящно, не желая потревожить Вещунью, извлёк откуда-то из-под складок одеяния пластинку телефона. — Акиа. Соедините с командармом. Господин Месхандор, с новым днём вас. Я нашёл свидетеля, он согласен работать в нашу пользу. Да. Несомненно. Вылетаем в ближайшее время. До встречи.

Второй его телефонный разговор звучал в ином ключе.

— Эрита, именем Правителя арестуйте «Феланд-44» и «Гвардеро», вышвырните всех с кораблей и поставьте нашу охрану. Балкеры опечатать. Сотрудников «Вела Акин» на Иколе-2 — взять под стражу. Шаблон приказа у вас есть. Отметьте сегодняшнее число, время нашей связи — и на подпись командарму. Основания я представлю судейской палате Патрициев через два часа. Выполняйте.

И третий был совсем краток:

— Гото, ко мне. Пишущий аппарат и двух доверителей, хоть охранников борделя. Я жду пять минут.