Не помешал бы четвёртый пилот. Но трое сменщиков — уже неплохо; эйджи заметно разгрузил напряжённость труда. Как не-гражданину, ему платили меньше, и на кошельке Лугана его участие почти не сказывалось. Должно быть, и в дирекции компании были довольны, принимая за полцены опытного сотрудника.

Нормативы. Ставки. Луган закрыл глаза; восьмислойные потоки цифр, искривляясь, поползли перед внутренним взором. «Хутла» густо наваривала оты на ближних перевозках, а тот, кто думал продать ей свои услуги, взвешивал в голове заработок и усталость. В госсекторе зарплаты пожиже, но твёрже гарантии. Хвала Небу, что воровской «Вела Акин» не удалось обвалить цену на пилотов!

— Как вахта? — спросил эйджи, не отрывая глаз от неторопливого мелкого монтажа.

— Прошла спокойно, — сдержанно отозвался Луган. — Но это Экуна, здесь легко не бывает.

Вместительный грузопассажирский сундук с прямо-таки библейским именем «Hoax», принадлежащий «Хутле», был занят на досветовых двухнедельных рейсах к Экуне, второй в системе; следующей была орбита ТуаТоу. Туанцы, как выяснил Форт по справочникам, упрямо осваивали ближайшую планету, стараясь посредством глобального плана «Атмосфера и вода» сделать её полностью пригодной для жизни. Начали этот труд ещё нидэ, и, несмотря на перерыв, связанный с Бурей, имперцы добились многого — население Экуны выросло до пятисот миллионов (после этого туа скрипят, что-де эйджи множатся как микробы!). Освоенный мир мог прокормить половину из них за счёт теплиц и синтезаторов, питавшихся солнечной энергией, — тепла от солнца Экуна получала чуть ли не вдвое больше метрополии. Но Экуна зависела от ТуаТоу, как плод, связанный пуповиной с матерью. Форт не встречал более ярых патриотов и имперских шовинистов, чем экунты. Наверное, случись кому-нибудь низложить Дом Гилаут и заявить о снижении расходов на главную колонию, весь флот Экуны очертя голову ринется на ТуаТоу восстанавливать династию кормильцев.

Форта успели утомить плакаты с ржаво-серыми пейзажами Экуны, огромным солнцем, запредельными просторами парников под надувным небом — и счастливый рекламный малёк в лёгком кислородном приборе, а рядом стишок: «Я маску с гордостью ношу, к экунтам я принадлежу!»

Пилотировать у Экуны было не проще, чем в кишащем станциями и кораблями пространстве близ ТуаТоу. То и дело пустота, изрезанная линиями маршрутов, взрывалась призрачным пламенем — сквозь пространственные бреши быстроходные суда достигали Экуны за минуты, но их водили особые импланты, чей мозг напрямую связан с управлением. Медлительный «Hoax» и иже с ним приходилось водить вручную, опираясь на помощь компьютеров.

Итог такого вождения сидел сейчас, слепо воззрившись на растения в прозрачном коробе вроде аквариума.

А что второй пилот?..

Вскоре капитан вернулся и вновь завёл приглушенный разговор с Луганом. Форт повысил чувствительность своей акустики. Неполные переборки делили узкую кают-компанию на подотсеки — столовую, она же зал, и сектор отдыха. Скрытые переборкой, старпом и капитан были уверены, что секретничают.

— Совсем никуда. Уверяет, что ничего не принимал. Велел ему готовиться к сдаче вахты, поведу сам.

— Поставь эйджи. У тебя перед посадкой дел будет невпроворот, а ты с вахты выйдешь измотанный.

— Он две подряд не выстоит. Или выстоит, но на второй пойдут ошибки. Мозг-то у него настоящий, значит — слабый. На последнем отрезке пилот обязан быть свеж, как только что раскрывшийся цветок.

Форт перешёл в подотсек отдыха, держа на ладони игрушечного робота, чем-то похожего на широко известного Келахота из мультфильмов.

— У нас всё благополучно?

— Да, Фольт.

— Я что-то услышал о втором пилоте...

— Он на вахте, работает.

— Не о работе — о здоровье.

— Не беспокойся.

— Возможно, это не предназначалось для моих ушей...

Луган и командир обменялись одноглазыми косыми взглядами.

— ...но я не хотел бы остаться в стороне, если могу помочь.

— Пока об этом речи нет.

— Я согласен взять вахту Нке в придачу к своей. Все доводы прозвучали — кроме моего.

— Это было бы уместно, Фольт, касайся дело перегонного участка, — капитан был тактичен, как принято в кают-компаниях. — Движение у Экуны плотное, мы должны выдержать график, а после двух смен внимание порой нарушается.

— То есть приказать вы не можете.

— И не прикажу.

— А разрешить?

«Вроде не рвач, — рассуждал гудящим умом Луган, — не автогонщик. Зачем так себя ломать? есть же приемлемый вариант...»

— Полноразмерные манёвры на внешней орбите, со включёнными гравиторами, — напомнил капитан. — И это после двадцати часов подхода.

— На Экуне сильная диспетчерская служба; они передают верную картину движения. Достаточно будет видеть её.

— Хорошо, — капитан разумно предположил, что эйджи будет класть аргумент за аргументом, пока не добьётся своего или не услышит: «Я не доверяю твоей квалификации и твоему мозгу, что питается кровезаменителем, а у нас полторы тысячи народа на борту». — Регулярно проверяй свою точность. Иди, смени Нке.

— Ты? — удивился Нке, вставая из кресла. — Я ожидал...

— Он изменил порядок, — вглядевшись, Форт согласился с Луганом. Нке осунулся, тепловой рисунок на лице был искажён и неровен. И ещё руки... Тремор можно скрыть в общении, жестикулируя или жёстко держась за что-нибудь, но от зрения в ином масштабе времени нервной дрожи не скроешь. — Поправляйся.

— Да... возможно, я в самом деле... думаю, скоро всё наладится, — Нке колебался между неприязнью к эйджи, отнявшему у него доходные часы, и страхом сорваться по-настоящему. — Он перевернул распорядок вахт?