— Где твой саквояж? — спросила Эмма. — И, кстати, я не пойму, сейчас ночь или день?

— Неизвестно, — ответил маг. — Во Мраколесье иногда время течет по-другому. Также имеют место странные оптические эффекты.

— По ощущениям ночь, но кругом по-прежнему сумерки, а не темнота. Однако с той поры, как я очнулась, прошло как минимум часов семь.

Чародей поправил очки:

— Я спрятал саквояж в надежном месте. Как только заберем его, я вычислю маршрут.

— Сможешь? А как же здешняя магия и все прочее? — спросила Эмма.

— В моем арсенале еще найдется пара-тройка фокусов, — пошевелил носом Смарагульф. — Так или иначе, а торчать в этом гнусном месте я не собираюсь. Даю слово, ваше высочество, я выведу нас отсюда. Прости… Седрик.

Эмма махнула рукой:

— Называй как хочешь. Я уже толком не понимаю, кто я на самом деле. Ладно. Успокоил. Веди.

Смарагульф подтянулся, выпятив грудь колесом. Принцесса посмотрела на него с сомнением.

Полагаться на такое ходячее недоразумение было рискованно, однако она не видела другого выхода. В этом лесу она совершенно не ориентировалась. Все ей казалось одинаковым. Кусты, деревья, сумерки, туман, стелющийся низко над землей и иногда свивающийся кольцами подобно змее. Само время и пространство тут словно застыли, позволяя злу концентрироваться слоями век за веком.

Эмма старалась гнать от себя темные мыслишки, но не могла не думать о чудовищах и призраках. Людоеды были вполне себе смертны и материальны. Но как насчет умертвий, привидений и упырей, которых тут, должно быть, немало? Опять же гигантские пауки. У Эммы ведь даже ножа нет, чтобы ткнуть их в толстое брюхо, — потеряла.

Смарагульф шел по следу, точно ищейка. По крайней мере, с такой же устремленностью. Внезапно он остановился — прямо перед ним высилась страшная, поросшая мхом коряга. Маг пощипал себя за кривую бороду и сказал: «Так». Принцесса решила не уточнять, в чем дело. Свернув направо, он шел еще минут пятнадцать, делая в сумерках таинственные повороты, пока снова не очутился перед знакомой корягой.

У Эммы возникло плохое предчувствие. Смарагульф плюнул на траву, хлопнул себя по лбу и припустил бегом в левую сторону, призвав принцессу сделать то же самое. Эмма помчалась за ним. Маг петлял, словно заяц, которого преследует лиса, да еще умудрялся по пути что-то бормотать и размахивать руками. Эмма догадалась, что он пытается плести чары. Наконец пейзаж сменился. Бегуны выскочили на полянку. В центре ее Смарагульф остановился:

— Мы попали в Черный круг. Хорошо, я вовремя понял.

Принцесса призналась, что не знает, о чем речь.

— Это ловушка такая. Человек попадает в нее и может блуждать вечно. И чем больше раз он возвращается к ее центру, тем сильнее увязает. Думаю, так многие горе-путешественники сгинули в Мраколесье.

— Но мы вырвались?

— Да. Я вовремя применил защитные заклинания, которые разорвали круг, — ответил Смарагульф. — А вообще, ваше высочество, мы напрасно убежали так далеко. Я бы давно забрал саквояж.

— Тогда просто иди к дому людоедов, — огрызнулась принцесса.

Эмма вымоталась, ее донимали голод и жажда. Дьявольски тянуло сорвать на Смарагульфе злость, но принцесса держалась. Не хотелось быть стервой.

Они снова шли и шли, закладывая зигзаги, а лес не менялся. Принцессе казалось, что из-за каждого куста, из каждой темной лазейки за ними наблюдают. Это могли быть и гремлины, но с тем же успехом нечто куда более опасное. Эмме даже пришлось вооружиться суковатой палкой. Чуточку да спокойнее.

— Когда же мы придем? — простонала она спустя еще полчаса.

— Я ищу дорогу, — сквозь зубы процедил чародей.

Смарагульф был не в лучшей форме, поэтому сам боролся с искушением закатить истерику. От опрометчивого шага его удерживали остатки мужской гордости.

Наконец ему попалась на глаза одна примета. Повернув голову, Смарагульф нашел и вторую, затем третью.

— Готово! Вот мой тайник!

Услышав это, Эмма свалилась на землю. Лежать. Просто лежать и никогда больше не вставать. Может быть, даже уснуть и не проснуться.

Не оценив подобный жест отчаяния, Смарагульф подскочил к валуну, торчащему из-под земли. Странный это был камень, весь поросший мхом и лишайником, да еще с двумя дырками одинакового размера с одной стороны. В одной из таких дырок Смарагульф и спрятал свой саквояж. Умник.

Забравшись в тайник, маг выбрался обратно на четвереньках.

— Уф… наконец-то. — Прижав сокровище к груди, Смарагульф подпустил слезу.

Эмме стало тошно. Голод скрутил желудок.

— Может, сделаем привал?

Смарагульф понял, что имеет в виду принцесса. Его внутренности давно посылали сигналы бедствия во все направления.

— Увы, у меня нет еды, — сказал чародей. — Здесь только инвентарь.

— Так пойди на охоту, — проныла Эмма.

— На охоту? Нет, нет, нет! Хочешь, чтобы я убил бедное животное, потом вытащил из него кишки, потом… нет, нет, нет! Я, между прочим, вегетарианец.