Известие о вечере уже распространилось по городу (даже продали первые билеты), и отказ от проведения мероприятия был бы равносилен политическому поражению. Сочувствовавшие социал-демократам и левым эсерам студенты решили проводить вечер собственными силами, но сомневались, что публика придёт на такое любительское мероприятие. И тут вмешался Жданов. Вот как об этом вспоминает Н. Буткин:

«Из декораций — три комнаты и лес с речкой, — я нашёл нечто похожее из старых декораций театра. С большим трудом разыскали летние костюмы для мужских ролей, женщины обошлись без нашей помощи.

И всё-таки боялись провала, да не только провала — горожане, узнав из афиш фамилии артистов, могли просто не пойти на вечер. Они были бы правы, т. к. никто и никогда из нашего кружка на сцене не играл.

И тут выступил А. Жданов: "Всё будет хорошо. Сами убедитесь. Я сегодня напишу афишу, завтра т. Петров отпечатает, утром 18-го расклеим по городу. Двух дней горожанам читать хватит".

А. Жданову поверили, не зная, какова будет афиша. Риск огромный, но иного выхода нет…» {72}

И здесь наш герой проявил явный талант в той области, что сейчас называют «пиаром», а в эпоху могущества Жданова именовали «агитацией и пропагандой». Он нашёл нестандартный подход к решению проблемы, обратив слабость любительской труппы в её достоинство.

Через несколько дней по городу были расклеены необычные афиши под броским заголовком «Без разрешения начальства». Текст этого ждановского творения сохранил для нас семинарист и будущий врач Буткин:

«Из студентов никто и никогда на сцене не бывал. Они не имеют права и не собираются причислять себя к артистам.

12 ролей в пьесе студенты поровну разделили с любителями, известными горожанам по старым постановкам.

Мы заранее просим извинения у зрителей за постановку пьесы А. Толстого "Касатка" в 4-х действиях.

Любители просят не упоминать их фамилии в афише, а об остальных сообщаем следующее:

Роль Касатки исполняет А.В. Моисеева. В спектаклях и концертах никогда не участвовала, но имеет выраженные артистические наклонности. Очень способная и талантливая женщина. В её успехе на сцене мы не сомневаемся.

Роль князя Вельского исполняет Г. Елизаров. С театральными постановками до сих пор знакомился только из партера. Способен понимать как трагедию, так и комедию. Больше склонен к трагическим переживаниям. Пока холост. Не курит.

Роль Быкова исполняет А. Клеванский — способный чтец-декламатор. Может с успехом играть любовников. Как видно из его роли, свободно выходит из любых положений.

Роль бедного Желтухина играет известный горожанам Н. Буткин. Он единственный из студентов, имеющий сценический опыт: один раз исполнял роль молчаливого статиста. Выпивать будет только по требованию роли.

В пьесе участвуют ещё два студента, но они просят не сообщать их фамилий в афише. Роли у них маленькие, они просто не успеют доказать публике свою талантливость.

Просим не забывать буфет.

Умеющим разрешается танцевать.

За справками обращаться к Н. Буткину только после окончания спектакля» {73} .

Спустя полвека Буткин вспоминал: «Небывалое содержание афиши. У каждой афиши народ и смех. Советуют читать прохожим. 18 июля вечером к кассе не подступиться; 19-го — все билеты проданы. Требуют дополнительных мест» {74} .

Вот как эту же историю описал очевидец в конце 40-х годов XX века, сразу после смерти нашего героя: «Афиша была образцом Жданове кого юмора. На спектакль, как и ожидал А. А., повалила тьма народу. Билеты были заранее все раскуплены. В день спектакля у театра образовалась толпа, желавшая попасть в театр. Билеты перекупались по неимоверно дорогим ценам. Несмотря на отсутствие подготовки, спектакль сошёл прекрасно…» {75}

Заметим, что любительский спектакль оказался ещё и удачным коммерческим предприятием. Похоже, наш герой, при всём своём юношеском юморе и искреннем увлечении революционными идеями, был предприимчивым молодым человеком, склонным к предпринимательским гешефтам. Возможно, не зря глава полиции соседнего уездного Кургана исправник Иконников подозревал прапорщика Жданова в связях с екатеринбургским купцом второй гильдии Т.Н. Ждановым. Этот однофамилец (а вдруг родственник, кто теперь знает?..) нашего героя за годы мировой войны организовал в сёлах Курганского и Шадринского уездов целую мафию по спекуляции сливочным маслом. Этот продукт — в ту эпоху ручного труда достаточно дорогой и доступный лишь высшим и средним слоям населения — по военному времени оказался необычайно прибыльным. На местах масло покупали у крестьян по 29— 30 рублей за пуд, а продавали в Екатеринбурге, Москве и Петрограде по 100-120 рублей… {76}

Участие Жданова в нашумевшем на весь Шадринск спектакле не ограничилось только ловким юмористическим приёмом с афишей. Один из главных «актёров», левый эсер Григорий Елизаров вечером перед спектаклем от волнения напился до неспособности передвигаться, и нашему герою пришлось приводить его в чувство нашатырём и одевать в сценический костюм. Но пьяный «князь Вельский» боялся выходить к публике, и его пришлось силой вытолкать на сцену.

Вспоминает Буткин: «Представьте картину: князь не выходит, а вылетает почти до средины сцены, оборачивается к двери и кричит: "Ты чего толкаешься. Я могу толкнуть ещё посильнее". Садится на стул и заявляет своим партнёрам: "Вот и играй после этого…" В публике гомерический хохот. Егор свою роль путает, к суфлёру обращается так, что слышно публике. Зрители, наблюдая пьяную игру, непрерывно хохочут.