В ту же ночь несколько десятков шадринских красногвардейцев заняли вокзал, телеграф и некоторые административные здания. Группа красногвардейцев во главе с большевиком Ждановым и анархистом Петровым заняла типографию. Уже отпечатанный номер эсеровской газеты «Народная мысль» был тут же сожжён, а Жданов до утра занимался выпуском первого номера новой газеты «Крестьянин и рабочий», в котором сообщалось о взятии Советами всей власти в Шадринске и уезде.

С пачками этой новой газеты он явился на открывшийся утром 25 января 1918 года в городском клубе приказчиков съезд Советов крестьянских депутатов, где присутствовало свыше пятисот человек. Которые сутки не смыкавшего глаз Жданова тут же избрали председателем президиума съезда. По поручению Совета рабочих и солдатских депутатов он прочёл крестьянским депутатам доклад «О текущем моменте». К концу дня крестьянский съезд принял все необходимые большевикам решения — официально провозгласил советскую власть в уезде и одобрил роспуск Учредительного собрания, ввиду того, что оно «не признало декретов, провозглашённых самим народом в лице Советов». Как видим, решительная позиция по вопросам о мире и земле в который раз давала большевикам возможность обойти правых эсеров и иных политических противников.

На этом съезде Андрея Жданова избрали заместителем председателя исполкома и вновь народным комиссаром земледелия Шадринского уезда. Образованный решением съезда Шадринский совет народных комиссаров уже 29 января распустил земскую управу — за отказ подчиниться Совету и «учитывая её непопулярность среди беднейшего крестьянства». Так же упразднили ещё остававшийся аппарат уездного комиссара Временного правительства «как архаическое учреждение» и закрыли купеческое собрание как «занимающееся исключительно игрой на бильярде и карточной игрой, как предприятие бесполезное».

Таким образом, к концу января 1918 года вся власть в Шадринске и Шадринском уезде перешла в руки Советов, возглавленных коалицией большевиков, левых эсеров и анархистов. Герой нашей книги — Андрей Александрович Жданов, которому тогда должно было исполниться только 22 года, — принял самое непосредственное участие в этих событиях и стал одной из ключевых фигур новой уездной власти.

Одним из первых постановлений Совет обещал расстреливать всех грабителей и погромщиков, застигнутых на месте преступления. Расстрелы на местах пока оставались лишь грозной декларацией, но с проблемами грабежей и самочинных обысков Жданову вскоре пришлось разбираться лично. Спустя ряд десятилетий шадринский большевик Александр Арыкин вспоминал об этом:

«— Слышал, Арыкин, о новостях сегодняшней ночи? Чёрт знает что творится, — проговорил Жданов, здороваясь, как только я вошёл в гимназию, в которой размещался Совет. По тому, как он спросил меня, и по его нахмуренным бровям понял: случилось что-то неприятное, серьёзное.

— Что такое, Андрей Александрович, что случилось? — спросил я, пожимая ему руку.

— На, прочти вот что, — негодующе проговорил Андрей, подавая мне письмо.

В письме сообщалось, что комиссар Административного управления матрос Петров ночью производил незаконные обыски, забирая себе золотые и серебряные вещи, и пьянствовал.

— Да, работа безобразная. Что будем делать? — спросил я, глядя на возмущённое лицо Андрея.

— Как что? — переспросил он. — Арестовывать и немедленно, сейчас же. Мы не можем допустить ни на минуту, чтобы такими грязными поступками бросали тень на нашу партию и власть… Бери двух-трёх красноармейцев, арестуй его на квартире и вези сюда, — сказал Андрей, подавая мне мандат.

Привезённый Петров корчил из себя невинного младенца, кричал:

— Вы подрываете мой авторитет революционера, я требую прекратить надо мной насилие.

— Гадина ты, а не революционер, грабитель, твой авторитет повысится в тюрьме, — с негодованием проговорил Андрей.

На собрании красногвардейцев Андрей Александрович рассказал о преступных действиях комиссара. О том, как эти действия льют воду на мельницу наших врагов, которые и без этого поливают нас грязью клеветы. Слова Жданова: "Беспощадная революционная борьба с такими негодяями в наших рядах!" — встретили огромное сочувствие среди красногвардейцев. Петров был заключён в тюрьму» {82} .

Петрову придётся провести в шадринской тюрьме несколько месяцев. Бывшего балтийского матроса освободят только к лету 1918 года, когда понадобятся люди для отпора наступающим белым.

Михаил Харитонович Петров был уроженцем Шадринского уезда, призванный в 1913 году на Балтийский флот, служил матросом броненосного крейсера «Громобой». После революции стал членом знаменитого Центробалта (Центрального комитета Балтийского флота) и в январе 1918 года с мандатом народного комиссара по морским делам прибыл в Шадринск для организации поставок продовольствия Балтфлоту. После зубодробительной дисциплины царского флота революционная вольница и власть явно опьянили вернувшегося в родные края матроса.

К чести Андрея Жданова, он и в молодости, и в зрелом возрасте будет равнодушен к той банальной материальной выгоде, которую даёт обладание государственной властью. Попытки приобрести всяческие вещественные прибыли от властных должностей всегда будут вызывать у него неприятие и брезгливость. Жданов явно был из той породы властителей, для которых сугубо материальная сторона власти не важна. Власть для них является наградой и ценностью сама по себе как возможность изменять жизнь и окружающую реальность в соответствии с собственными убеждениями и представлениями о правильном и справедливом…