До начала Гражданской войны оставалось ещё несколько месяцев, пока перед новой властью вставали не военные, а хозяйственные и политические трудности. Надо признать, что в условиях нараставшей разрухи и хаоса новый уездный Совет довольно решительно взялся за дело. В феврале 1918 года ввели рабочий контроль на предприятиях и фабриках Шадринска, установили восьмичасовой рабочий день. Когда владельцы решили остановить текстильную фабрику и уволить всех работников этого крупнейшего производства в городе, Совет национализировал фабрику, передав её управление рабочим, для чего был создан Рабочий деловой комитет.

В марте—апреле 1918 года Советом были национализированы в Шадринске почти все крупные производства и кредитные учреждения. Уездных промышленников и торговцев обложили дополнительным налогом, сборы от которого шли на содержание уездных школ, больниц и приютов. В Шадринск тогда было эвакуировано около тысячи детей из Петрограда, которому в условиях нараставшей хозяйственной разрухи уже угрожал голод.

Андрей Жданов, помимо своих обязанностей в Совете, являлся и главным редактором газеты «Крестьянин и рабочий» — основного рупора новой власти. Газета, редактируемая большевиком, но выходившая под эсеровским лозунгом: «В борьбе обретёшь ты право своё!» — не без успеха пропагандировала действия советской власти. Например, от имени председателя исполкома Чубарова (замом которого был Жданов) на её страницах очень живо разъяснялась крестьянам новая налоговая политика: «Послушайте, мужички, я вам скажу, кого мы обложили: не телят и поросят, а тех купчиков, которые "влачили плачевное существование", а именно Мокеева В.Я. Он ведь "гроши" зарабатывал "тяжёлым трудом". В 1916 году, по данным податного инспектора, он только даром руки мозолил — зарабатывал всего 500 000 рублей. И вот мы согрешили, грешные, обложили его всего тысчонок на 80. Бедный! Чем же он будет жить… И таких несчастных в городе находится 61 человек, из них ни один не получал меньше 10 000 рублей чистой прибыли в 1916 году Вот, товарищи, исполнительный комитет каких телят да поросят обложил» {83} .

Как истинный интеллигент, склонный к теоретизированию о смысле жизни, Жданов на страницах издаваемой им газеты затрагивал и куда более абстрактные темы. Так, 22 февраля 1918 года в очередном номере газеты «Крестьянин и рабочий» появилась его статья «Ещё об интеллигенции». Это «ещё» прозвучало потому, что данная статья нашего героя фактически стала продолжением его статьи «Об интеллигенции», напечатанной ранее, в 1917 году, в газете «Исеть». По мысли, высказанной тогда ещё прапорщиком Ждановым, сущность интеллигенции двояка — полупролетарская и полубуржуазная — интеллигент завис между классами. «Раз знание стало средством достижения целей, поставленных капиталом, то и его обладатели фактически превратились в рабов капитала. В то же время через этих недовольных рабов капитал осуществляет своё господство над трудом», — рассуждал Жданов в 1917 году и далее отмечал, что существует и другая интеллигенция, которая «орудием врага — знанием — начинает бить его самого» {84} . В феврале 1918 года зампредседателя уездного исполкома призывал зависшую между пролетариатом и буржуазией интеллигенцию «бросить половинчатость и заигрывание по обе стороны» и «слиться в единую мощную семью с трудящимися массами» {85} .

Этот возникший ещё в юности интерес к теоретическому осмыслению роли интеллигенции в русском обществе и государстве останется у Жданова на всю жизнь. И нам в его биографии придётся не раз сталкиваться с его мыслями и высказываниями на эту тему. Пока же эти теоретические рассуждения были скорее интеллектуальным развлечением и маленькой данью гуманитарным амбициям молодого человека — суровая действительность первой весны советской власти ежедневно требовала от уездного комиссара земледелия совсем других забот.

В наше время всеобщей грамотности может показаться странным, что одним из руководителей местной власти мог являться недоучившийся студент. Но в той России даже такое образование совсем не казалось куцым на фоне массовой неграмотности. Тем более что помимо некоторых теоретических знаний Жданов весной 1916 года успел и попрактиковаться мелким земским чиновником по сельскому хозяйству в Корчевском уезде Тверской губернии.

Молодой нарком уездного земледелия взялся за своё дело с энтузиазмом, свойственным молодости и революции. Надо было успеть претворить в жизнь знаменитый Декрет о земле до начала весеннего сева 1918 года.

23 марта состоялся очередной Шадринский съезд Советов. Из 551 делегата съезда 449 представляли крестьянство. От волостных и сельских сходов поступило 72 наказа, многие из них были посвящены исключительно вопросу о земле. Съезд должен был обсудить «закон о социализации земли», с докладом о котором выступил товарищ Жданов. По словам очевидцев, в перерывах между обсуждениями закона пели «Марсельезу» и «Интернационал».

Отвечая на поступившие съезду крестьянские наказы из деревень, Жданов разъяснял делегатам: «Земля отныне принадлежит народу. Полностью используйте её. Если не хватает сельскохозяйственного инвентаря, тягловой силы, семян, реквизируйте всё это у богатеев. Пусть бедняки объединяются в трудовые артели и совместно используют машины» {86} .

Решением большинства съезд принял резолюцию, согласно которой казённые, монастырские и помещичьи земли передавались в распоряжение волостных комитетов для распределения между нуждающимися. Съезд разделил все крестьянские хозяйства на трудовые, где применялся только личный труд, полутрудовые — где наряду с личным трудом крестьяне использовали ещё и батраков, и нетрудовые — действующие за счёт наёмного труда. Отныне устанавливались общие уравнительные нормы землепользования и нормы сельхозинвентаря. Лошади и сельские орудия сверх нормы изымались без выкупа и передавались безлошадным и бедным хозяйствам. Из реквизированных у землевладельцев сельхозмашин предполагалось сделать общественные прокатные пункты.

Помимо уравнительного передела земли, победившие радикальные социалисты — большевики, левые эсеры и анархисты — планировали и организацию коллективных хозяйств. Весной 1918 года на конфискованных землях помещика Протопопова при помощи уездного наркома земледелия Жданова 15 беднейших крестьянских семей Батуринской волости организовали коммуну с колоритным названием «Первый просвет новой жизни».

По требованию Жданова все крестьяне, получавшие перераспределённую землю, обязывались под расписку дать обязательство, что весь полученный надел будет своевременно обработан и убран.