И Лиде, и Катюше тоже поставили две буквы — А и X — и ниже что-то арабской вязью.

Поставили и велели всем всегда, покуда их не проведут через аукцион, плечо с меткой одеждой не закрывать.

Перед аукционом сводили в баню.

Баня была в каком-то бывшем спортивном комплексе, что выдавало обилие разного рода инвентаря вроде штанг, гирь, гантелей, велотренажеров и беговых дорожек…

А потом согнали их, голых, в большой спортивный зал, где кучами было навалено новенькое — прям со складов, с лейблами и в упаковках — импортное белье и разные женские тряпки-шмотки.

Тут всем велели принарядиться.

За этим процессом, грозно сверкая черными очами из-под своих обязательных платков-хиджабов, приглядывали женщины-охранницы из местной гвардии.

У каждой хлыст и автомат на плече.

— Давай-давай, выбирай себе одежда поскорей, ти, русский свинья!

Лида оживилась.

Выбирала, копалась в ворохах новенького китайско-турецкого барахла…

— Это не «Армани» и не «Коко Шанель», дорогая моя, но все же лучше, чем ничего! — говорила она, брезгливо поджимая губки.

Для Катюши подобрать подходящую одежду было несколько сложнее.

Однако справились и с этой задачей.

Разрезали какой-то комбинезон, подшили в двух местах, и получилась самая настоящая модная джинсовая мама — с показательным джинсовым животиком.

Потом их покормили в человеческой столовой — с тарелками, ложками и чашками.

Суп с бараниной, рисовая каша и компот из сухофруктов.

Прислуживали официантки из рабынь…

Лида отважилась и спросила ту, что подавала на их стол, откуда та, да как?

Девушка, испуганно скосясь на охранницу в хиджабе, прошептала, что она вторую неделю здесь в рабынях, сама из Ставрополя, как все это началось, сразу в дом к местному авторитету попала, потом он ее перепродал… Здесь теперь много девушек из России. У каждого правоверного минимум по десять рабынь. Красивые — те в наложницы попадают, а некрасивые — ковры ткут, на полях, по дому работают…

— Куда-то мы с тобой попадем? — вздохнула Лида.

— Я-то в наложницы точно не попаду, — сказала Катюша, — меня, наверное, ковры ткать засадят.

Лида, поджав губки, ничего не ответила.

Задумалась о своем.

Ей-то нечем было прикрыться от похотливых домогательств.

У нее-то не было освобождения от физкультуры по причине беременности!

А красота ее, божий дар, которым раньше она гордилась, радовалась ему, теперь была только в тягость — достанется ей из-за красоты ее! Чуяло сердечко!

— Слышь, Лид, — усмехнулась Катюша внезапно посетившей ее мысли, — эти-то, местные женщины, как должны нас ненавидеть-то! Ихние мужики — они-то ведь с ними теперь реже спят, если у них по столько русских красивых невольниц!

И верно.

При каждой возможности охранницы из местной гвардии пинали и шпыняли их, не скупясь на самые жестокие удары хлыстом или прикладом.

Аукцион проходил в большом концертном зале.

— Здесь, наверное, раньше Алла Пугачева с Киркоровым выступали, — заметила одна из товарок.

— И группа «Блестящие» с «Фабрикой звезд», — добавила другая невольница.

— А интересно знать, — задумчиво сказала Катюша, — этих артисток, их тоже, наверное, в рабство загнали?

— Поют теперь эти девочки где-то в гареме на частном концерте, — хмыкнула Лида.

— Ага, купил нашу королеву эстрады какой-нибудь шейх и смотрит, и слушает, а она ему про Арлекино поет да гладит его, — не без едкого сарказма сказала та девчонка, что начала разговор.

— Ты ей завидуешь, — заметила на это Лида, — тебя-то точно за ткацкий станок засадят, ты ведь ни петь, ни танцевать не умеешь, и другими талантами тоже не награждена.

— Зато тебя точно в бордель сразу положат — жирным шейхам растяжку свою голяком показывать да эротический массаж ротиком делать, — огрызнулась первая.

— Не ссорьтесь, девчонки, — встряла Катюша, — надо не ссориться, а друг дружку поддерживать…

Каждой на спину навесили по большому номеру, как на спортивных состязаниях.

Выпускали на сцену из-за кулис группками по пять.

Надо было пройти возле рампы, продефилировать, потом развернуться, снова пройти под рампой и встать посредине, ожидая своей судьбы.

И если ведущий потребует, объявляя свою волю в микрофон, то еще раз повернуться, а то и станцевать или голос подать…