Шрифт:
— Что это за аукцион-моцион такой! — возмутился третий. — То ставят, то снимают, я уходить на другой аукцион-моцион.
— Давай обратно Катька из Москва на продажа ставь! — крикнул четвертый. Тоже, судя по голосу, толстый и лоснящийся от похоти и самодовольства.
Шум поднялся нешуточный.
— Что значит «продана уже»? — кричали из первых рядов. — Мы тебе что? Не уважаемые покупатели, что ты так с нами разговариваешь?
Ведущему-конферансье, чтобы снять напряженность, пришлось-таки раскрыть карты:
— Номер сорок пять беременный Катька из Москвы поступает в дом нашего многоуважаемого и дорогого господина Ходжахмета Ходжаева, на нее специальный заказ, — сказал он.
Сказанное ведущим привело покупателей в благоговейное замешательство.
— Так бы сразу и сказал, — крикнул толстый и лоснящийся голос.
— Слава и хвала нашему Ходжахмету Ходжаеву! — крикнул другой, что до этого был похотливым, а теперь вмиг превратился в подобострастного.
— Слава Ходжахмету! — вторили другие голоса.
Два нукера в хиджабах и с автоматами вышли на сцену и, бережно поддерживая Катюшу, чтобы она больше не падала на подворачивающихся под нею высоких каблуках, повели ее за кулисы.
— Прощай, Катька! — шепнула Лида.
— Удачи тебе, родить без проблем! — крикнула Мила.
Но с Лидой и с Милой расстаться ей было покуда не суждено.
Выяснилось, что, не совсем поняв команды шефа, нукеры решили на всякий случай перестараться и привезти в дом хозяина всю пятерку девушек.
— Лучше перебдеть, чем недобдеть! — назидательно подняв к небу палец, сказал новый старший охранник Кати по имени Абдулла.
Теперь девушек везли с комфортом.
Сперва в настоящем лимузине с кондиционером и безалкогольным баром, из которого пленницы беспрестанно брали соки и пепси-колу.
А потом их посадили в маленький реактивный самолет, в каких летали раньше президенты, наследные принцы и председатели правлений нефтяных компаний.
— А как нас наш новый господин узнал? — спросила наивная Мила. — Как он нас купил?
— Наши андижанские торги теперь по всей бывшей системе Евровидения и Евроньюс показывают, — добродушно ответил Абдулла. — Покупку можно сделать и по телефону, и по Интернету.
— А-а-а-а! — хором понимающе протянули девчонки.
Внизу, под крыльями самолета, пролетали облака, косяки перелетных птиц, а ниже — плодородные равнины Апшерона.
Глава 4
Внизу, под крыльями учебно-боевой спарки Су-37, проносилась черно-белая заснеженная февральская Сибирь.
Саша Мельников сидел в переднем кресле, а самолетом управлял сидевший позади него командующий пятой воздушной армией генерал Затонов.
— Ноль первый, я «Тюмень», ноль первый, ответь «Тюмени», — послышалось в наушниках.
— Я ноль первый, я ноль первый, слышу тебя, «Тюмень», — в наушниках уверенно звучал командирский бас генерала Затонова.
— Переходите на связь с вышкой «Урал сорок семь», седьмой канал, переходите на связь с вышкой «Урал сорок семь», седьмой канал.
— Добро, «Тюмень», перехожу на связь с «Урал сорок семь», седьмой канал.
Генерал переключил канал связи и своим уверенно-рокочущим басом почти пропел:
— «Урал сорок семь», я ноль-один, как слышишь меня?
— Ноль первый, я «Урал сорок семь», слышу вас хорошо, — ответил КДП.
— «Урал сорок семь», я ноль первый, подтвердите «1001», подтвердите «1001», — рокотал Затонов.
Саше доводилось много общаться с летчиками, и он уже знал, что подтверждение кодом «1001» означало, что вышка видит их на своем локаторе.
— Ноль первый, я «Урал сорок семь», «1001» подтверждаю. Курс в расчетную 160 градусов, по давлению аэродрома 763, занимайте 2700.
— «Урал сорок семь», я ноль первый, вас понял, в расчетную с курсом 160, занимаю 2700 по давлению 763.
Саша понял, что командир сейчас будет заходить на посадку и предложенный ему эшелон 2700 метров выверит, подстроив бортовой высотомер по атмосферному давлению принимающего их аэродрома.
Саша тоже мог видеть проекции на ИЛС — на индикаторе лобового стекла.