– У нашего «метеоцентра» все предохранители с микросхемами по этим сволочным дорогам поотшибало, Павел… Сейчас разомну немного, может, функции предсказания и вернутся… - Жак жестко мял свои, отсиженные за долгую дорогу, ягодицы.

– Ага… Давай-ка так сделаем, Жак… Я, как твой зам и «капрал-шеф» сдам мешочки этим сраные «бирсюкам»… - Он кивнул головой на пропыленные холщевые мешки, в которых покоились необработанные алмазы Эритреи.
– А ты давай-ка разминай жопу побыстрее, и дуй в штаб, узнай чего от тебя хотят, глядишь, может и закончится сегодня наша эта опупея с каменьями - засиделись мы здесь, чтой-то, настоящего дела хочется…

– «Тоскуют руки по штурвалу»?

– Ага! Мочи нет терпеть, как тоскуют!

– Да и у меня, Павел… Ладно! Пошел я… Может, и правда, задание подкинут…

Он отряхнул свой песочный камуфляж, как мог, подняв при этом клубы рыжей пыли, и, слегка прихрамывая, направился к штабу. …- Сержант Рано просит разрешения войти, месье полковник!
– Туарег стоял навытяжку у открытой двери кабинета командира бригады.

– Проходите сержант!
– Ответил полковник и кивнул головой на стул.
– Садитесь.

– Да, месье полковник!
– Жак присел на стул и стал следить глазами за офицером.

Полковник Анри был строг и лаконичен:

– Значит так, сержант! Из Обани получена радиограмма, которая касается непосредственно вас, сержант, и вашего взвода… А посему, слушайте приказ!

Туарег вскочил со стула и вытянулся перед полковником по стойке «Смирно!». Приглашения присесть больше не последовало:

– Сегодня в 19.00 с нашей базы на острове Майотта прибудет транспортный «борт». За вами, сержант, прибудет! Вернее за вашим взводом. Обратный вылет в 20.00. У вас и ваших людей есть немногим более восьми часов, чтобы отдохнуть и подготовиться к перелету, сержант.

– Разрешите узнать суть задания, месье полковник!

– Не могу этого сделать, сержант, ибо сам знаю не более того, что сказал, но, думаю, что наша совместная служба в Джибути подошла к концу…

В ответ на эти слова на лице Туарега появилась непроизвольная улыбка.

– Вижу, рады, сержант!

– Так точно, месье полковник!!!

– Понимаю. Не дело элитному подразделению во главе с боевым сержантом заниматься откровенной контрабандой… М-да!
– Полковник пошуршал бумагами на своем столе, и вновь посмотрел на Туарега.
– Идите, месье сержант! Готовьте взвод! Свободны!.. …- Все, мужики, хватит ерундой страдать!
– Это было первое, что сказал Туарег, войдя в казарму.
– Пора делом заниматься! Грин!

– Я!

– Давай-ка всех капралов в каптерку на совет - есть дело!

– А есть дело?
– Прищурился Грин.

– Есть-есть! А времени, как всегда, нет!

– А вот это ты, командир, хорошую новость приволок!!!

– Давай, Павел, через две минуты все у меня!

– Есть, такое дело!.. …Они сидели вокруг сержанта и осмысливали услышанное.

– Майотта, значит?
– Первым прорезался Грин, после того, что услышал во взводной каптерке от Туарега.

– Там же стоит специальный отряд Легиона? Или я ошибаюсь?
– Прогудел Гунн.

– Ты не ошибаешься, Мартин… - Жак обвел взглядом своих «аксакалов».
– Это действительно специальный отряд. Отряд морских «Коммандос».

– Если я ничего не путаю в истории Легиона, то именно с Майотты высаживались десанты коммандос на Мозамбик, да и в Сомали тоже…

– И ты тоже прав, Джамп… - Ответил Туарег.

– Прошу прощение, Жак, но я не понимаю, что такое особенное может сделать наш взвод, в отличие от этих морских коммандос, которые там живут?! Это же их место!
– Ковбой, всегда, когда волновался, разговаривал на жуткой мешанине слов из разных языков.

– Вот и я не понимаю, Марек… - Туарег с силой потер свой нахмуренный лоб.
– Но если не могут даже эти, то дельце нам предстоит, чую, совсем не простое…

– Хреново!
– Подвел итог Грин.
– Но приказ выполнять надо!

– Именно так, майор!..
– Жак взглянул на своих капралов.
– Вы хотели дело? Дело будет!.. А пока… Всем готовить своих людей к передислокации на Майотту… Проверить оружие, амуницию, оборудование! Потом отдыхать!.. До 19.00… Общее построение взвода в 19.10. Все! Все свободны, господа капралы…

…Сергей был в бреду…

На дворе стояло лето, но… Лето в пермском крае, в Соликамске, совершенно не такое, как бывает лето даже в Москве…

Где и каким образом Кабан сумел простудиться имен так, что бы получить такую простуду было загадкой. Но эта загадка вылилась у Сергея в двухстороннюю пневмонию с жесточайшим плевритом, и температурой за 40…