Парнишка как парнишка. Чуть старше сына Но совсем другой. Глаза веселые и живые. Темноволосый, невысокий, худой. Он не снимает ролики даже на крыше. Бесформенные штаны из толстой ткани, белая майка с надписью по кругу «Ёхан Палыч forever!» и сползающая на ухо черная бандана с белым витиеватым узорчиком.

— …и тогда отец говорит: «Черт с тобой, забирай подсобку, только не устрой в ней пожар!» Я неделю перетаскивал детали, которые прятал по району. А байк собрал за месяц. Ребята помогли, те, которые уже катались.

Роллер замолчал и вцепился крепкими молодыми зубами в толстый кусок ветчины. Слушавший вполуха Кей стряхнул с майки крошки сыра и хлеба, пошарил в коробке и вытянул очередную банку пива. Жидкость не успела нагреться, и тонкий упругий металл приятно холодил ладонь.

— Как тебя сюда занесло? Тут же свистунский район! Они вас терпеть не могут. Я слышал, как они трепались в «Негабаритной кривой», что переловят всех Бешеных поодиночке и в асфальт вкатают. Чего им от вас надо?

Кей молчал. На этот вопрос он не знал ответа. Роллер смолк.

— Значит, с деталями проблем не было? — поинтересовался Кей из вежливости.

— Нет, совсем нет! — обрадованно встрепенулся роллер. — У нас здесь полно побитых байков! Пацаны напьются пьяные и носятся. А куда здесь ездить? От монастыря до железной дороги. И обратно. А по улицам побаиваются: либо на Свистунов напорешься, либо на ментов. Один хрен! И тем и другим бабки нужны…

Хмыкнув, роллер продолжил:

— Дня нет, чтобы кто-нибудь не грохнулся пьяный. Либо на переезде, либо под монастырской стенкой. Мелкота районная ко мне бежит и докладывает. Я им конфет, жвачки, шоколадных батончиков отсыплю — они и рады! А сам — на место, железяки собирать.

Кей вспомнил агрегат в сарае и подивился, насколько грамотно тот собран. В основе, как обычно, отечественный оппозит, а все остальное — «овеществленный плод фантазии», как сказал бы Морг.

— У твоего родителя деньги водятся. Намекнул бы, что, если ему дорого здоровье сына, надо купить японца.

— С японцем скучно, — немедленно отреагировал роллер.

Оторвавшись от пива, Кей с легкой иронией поинтересовался:

— Предпочитаешь отечественные аппараты? Ответ сразил его наповал:

— Хороший импортный аппарат рождает сон разума.

Изумленно подняв брови, Кей спросил:

— Где ты это вычитал?!

— Самодельщик один сказал, когда мы с ребятами носили ему передачу. Он снял аккумулятор с ментовского мотоцикла. Только на время, проверить, особенный он или как все. Оказался как все. Но его все равно арестовали и месяц держали, пока он им все раздолбанные УАЗы не починил. Он очень умный. Мы зовем его Чип. Потому что он все помнит.

— М-да-а… Он прав, ваш Чип. Стандартная заводская модель — холодная, в ней все просчитано. Но хочется, чтобы байк вызывал зуд в заднице не только при езде, но и при взгляде на аппарат. Потому и переделывают байк наперекор логике. Зато если бьются, то в лепешку.

Поежившись, роллер задал естественный вопрос:

— Почему бы завод не делал так, как удобно байкерам?

— Заводу нужны точные цифры. А кто знает, сколько на свете ненормальных? Вот завод и предлагает усредненный вариант — для грибников и туристов. Увидев этот кошмар и помолившись, байкер берется переделывать «середняка» под себя.

Глотнув еще пива, Кей шумно вздохнул. Жизнь снова начинала ему нравиться. Хотя бы потому, что встречаются такие замечательные люди, как вот этот парнишка.

— Но в одном ты прав. Владельцы наших мотоциклов — истинные байкеры: ездят, как и Ангелы Ада, на аппаратах отечественного производства. Сами — рисковые, неимущие, не боятся расколотить байк, плюют на права и правила, отлично чувствуют Стаю. А богатенькие — боязливы и законопослушны, трясутся над дорогой техникой, и каждый сам по себе. Может, и другие бывают, я не видел.

Оба надолго затихли. Кей курил, его юный собеседник рассеянно постукивал роликами по железу, отчего по крыше прокатывался заунывный гул. Роллер напряженно думал. Он хотел задать вопрос и не решался, Еще несколько минут он набирался решимости и быстро произнес:

— А как пройти в Стаю? Кей не удивился:

— Посмотреть? Или остаться навсегда?

— Понимаешь, мне все надоело, — торопился роллер, словно опасаясь, что Кей встанет и уйдет. — Дома все рассчитано, до самой смерти. Отец меня учит, как магазином править и остатки снимать. Яему не сын, а заместитель. Накладные, чеки, сертификаты… Сколько дать пожарному, сколько «санитару». Как от налоговой инспекции бабки заныкать. Тоска! Мать. Она только и думает, чтобы отец нас не бросил, почернела вся. В школе — мрак. Учителя сами не знают, чего от нас хотят. Пьют, трахаются в учительской по очереди и бастуют, когда надоедает с нами возиться.