— Михаил Михайлович, не так-то легко их согнуть. Многие их авторитеты прошли Афганистан, так что воевать научились лучше нашего, один «Питон» чего стоит, он десятерых заменит. Я все-таки порядок наведу, с вашей подачи, разумеется. Мне нужны только подробные списки наиболее активных «беспредельщиков», их адреса, тогда я их ликвидирую, а остальные наложат в штаны и прибегут ко мне сдаваться.

— Хорошо, я пойду тебе навстречу, и чтобы «без шума и пыли». Пусть это будут «без вести пропавшие», а списки и адреса, разумеется, я тебе предоставлю. Вот только «Питона» в списках не будет, он в бегах.

— Да! — задумчиво произнес Крымов и продолжил: — Это коренным образом меняет дело. У меня с «Питоном» договор. Если я его нарушу, то мне не поздоровится, а с «Питоном» шутки плохи, тем более что он в бегах. Где его теперь искать? Он вооружен и очень опасен. Когда «Питон» на тропе войны, его лучше не трогать. Ладно, генерал, забыли этот разговор.

После ликвидации в Екатеринославе его людей, которые по тем или иным причинам были перед ним виновны, Верижников говорил своему помощнику:

— Я рассчитываю на своего человека. Сейчас «Калифорнийцу» будет легче войти в доверие к Крымову. Сейчас я делаю шаг назад, чтобы Крымов понял, что я струсил. Пусть пока торжествует.

— Он пока силен. Его влияние распространилось по всей России, и с ним считаются многие воры, — возразил помощник.

— Но мы его переиграем благодаря «Калифорнийцу», — произнес «Туз».

Верижников был очень коварен, свои карты он ни перед кем не раскрывал, так как понимал, что у него в руках есть та козырная карта, с помощью которой он побьет своего конкурента в наркобизнесе. Нужно было просто выждать время. До своего главного врага и конкурента он еще доберется. Верижников был очень тонкий политик в воровском мире, шаг за шагом обкладывал своего противника мелкими «шестерками» и делал это профессионально, с учетом знания той обстановки, в которую имел доступ. Вся информация методично стекалась к нему в его «московскую резиденцию» на улице Тверской. На содержание осведомителей он затрачивал солидную сумму своих доходов. На это он не скупился, потому что понимал: у кого в нужный момент окажется необходимая информация, тот и победитель, а победителей, как говорят, не судят. Кроме того, у него были хорошие связи, начиная с верхних структур власти и заканчивая мелкими чиновниками. В силовых органах у него также были свои люди, на их содержание он также не скупился, потому что знал, какую услугу они могут оказать ему в «час пик».

У Верижникова по России были рассредоточены мощные коммерческие фирмы, являвшиеся узловыми звеньями его тайных операций в сфере наркобизнеса и информации. Одна из таких фирм была и в Екатеринославе, которую контролировал его доверенное лицо «Питон».

«Питон», находясь в розыске, не унывал, он понимал: если контрразведка его не поймала сразу по горячим следам, то сейчас его уже не поймать. Ушло время, а он не простачок, он профессионал. Северова он не брал в расчет. С ним у него был свой договор, и нарушить его не смели ни один, ни другой, и оба это очень хорошо понимали.

«Питон» размышлял. Накануне по своему каналу он получил распоряжение от Джеймса Дрейка подготовиться для встречи с гостем. Именно ему было поручено разыграть комбинацию между ворами и расставить все на свои места, исходя из имеющихся приоритетов в криминальном мире. Обстановкой, которая складывалась в преступном мире, он владел неплохо, у него на этот счет были свои информаторы, и ничто ему не мешало сделать так, как он хотел.

Эдуард Карлович Брокман прилетел дневным рейсом из Кабула. В аэропорту Шереметьево его встретила молодая особа приятной внешности, которая сопроводила его к автомобилю, припаркованному на площади. Сев за руль «Вольво», она рванула с места, и через две минуты автомобиль летел по автомагистрали в сторону Москвы. Ее чистое английское произношение, а также манера поведения произвели на него хорошее впечатление, и Брокман немного расслабился. Закурив сигару, он задумался.

Его шеф Джеймс Дрейк был к нему благосклонен. На разработку и реализацию этой довольно перспективной программы Дрейк направил именно его. Да это и понятно: с шефом они проработали не один год, прежде чем он ему стал доверять. Дрейк возглавлял отдел стратегических исследований в «Ленгли», он имел могущественных покровителей в Белом доме и ЦРУ, которые помимо выполнения служебных задач стремились нажить свой личный капитал, и в этом их ничто не могло остановить. Для достижения корыстных целей в их власти была возможность раскрутить тот государственный маховик, который не совпадал с интересами их государства и народа, с политическими и экономическими интересами дружественных им государств, одним из которых была Россия.

Брокман знал, что в ведении Дрейка имеется секретная химическая лаборатория по разработке и производству синтетических препаратов. Наиболее перспективное направление получила новая серия под кодовым наименованием «Z-999». Это синтетическое наркотическое средство нового поколения, наркотик будущего. Эффект привыкания у организма человека очень сильный. При попадании в кровь человека малой дозы любым путем он становится зависимым от этого наркотика и не поддается излечению. Эффект воздействия в течение трех суток, а затем наступает кризис, ломка организма человека, если не повторить его употребление. Ломка продолжается в течение недели, а затем нервное истощение и смерть. В период ломки человек становится управляемым и за допинг будет готов на все.

Миссия Брокмана заключалась в том, чтобы наладить контакты с «русской мафией» в продвижении операции «Z-999» и ряда других задач, которые проходили под грифом «секретно». Лица, с которыми он должен был встретиться, были уже известны. В «Ленгли» о них было известно все до мельчайших подробностей, каждый их шаг постоянно контролировался, и потому Брокман не волновался, понимая, какую силу и значимость он представлял своей персоной для этих людей, с которыми ему предстояло встретиться.

В салоне автомобиля звучала легкая музыка. Марина отвлекла его от размышлений при въезде в Москву и, как настоящий экскурсовод, рассказывала о тех достопримечательностях, мимо которых они проезжали. Он слышал ее грудной, бархатный голос: