Ни «Калифорниец», ни «Глушок» еще не могли поверить, что они наконец-то уезжают из этой опасной страны, но, поскольку конкуренция существовала между бандами, опасность их могла ожидать в любой момент. Они были готовы к этому. Кроме всего прочего для них опасность могла исходить отовсюду, в том числе от таможенных служб и милиции.

Вот как-то ночью их эшелон остановился на одной из станций под названием Михайловское, где сотрудники таможни совместно с милицией и служебно-розыскными собаками стали проводить проверку содержимого грузов всех вагонов, сверяя их с сопроводительными документами. Сотрудники проводили проверку с присущей им медлительностью, что раздражало некоторых сопровождающих, которые откровенно возмущались.

«Калифорниец» заметил, что некоторые вагоны проверялись формально. Внимательно приглядевшись, он обратил внимание, что старший группы проверяющих сотрудников всегда находился в стороне и по его команде проводилась очередная проверка вагона. Перед тем как группа сотрудников подходила для проверки очередного вагона, сопровождающий этого вагона подходил к старшему группы, что-то объяснял ему и показывал документы. «Калифорниец» заметил, что некоторые представители передавали старшему сверток, и тогда их вагоны проверялись формально. Поняв, в чем дело, «Калифорниец» подготовил приличную пачку купюр. Дождавшись своей очереди, он подошел к старшему, показал документы и передал ему солидный сверток с деньгами, при этом, извиняясь, пояснил:

— Господин начальник, ради уважения к вам прошу принять этот скромный подарок.

В ответ он услышал:

— Спасибо.

Немного помедлив, таможенник добавил:

— Кроме табака, надеюсь, ничего запрещенного не перевозите?

«Калифорниец» отреагировал мгновенно:

— Что вы, господин начальник, мы законы соблюдаем, зачем нам лишние неприятности. Заработать нам и на табаке хватает.

— А какой же табак везете? — спросил таможенник.

— Табак «дюбек», первый сорт, ферментированный, как и в накладной указано, господин начальник.

— Вижу, вижу, — внимательно рассматривая документ, он спросил:

— А куда везете?

— Пункт назначения — город Екатеринослав, а затем на автомашинах будем развозить по табачным фабрикам — Погарской, Курской и Елецкой. Сдавать табак как давальческое сырье, а взамен по договору получим готовую продукцию, то есть сигареты «Прима», которые будем реализовывать населению.

— Молодцы, хитро придумали. Ну, тогда удачи вам.

— И вам так же, господин начальник, в вашем нелегком труде, — сказал «Калифорниец» и вытер рукавом пот со лба.

Старший таможенник тут же приказал своим подчиненным:

— Ребята, проходи дальше, эти два вагона в норме.

Облегченно выдохнув, «Калифорниец» поднялся к себе в вагонное купе, где «Глушок» его спросил:

— Ну, что скажешь, «старшой»?

— Кажется, все в порядке, на сей раз пронесло, — улыбаясь, ответил он.

Простояв на станции в ожидании еще некоторое время, вагоны двинулись с места и, набирая скорость, умчались по железной дороге.

Россия, 1996 г.

Прозвенел телефонный звонок. Крымов поднял трубку и оттуда услышал:

— Шеф, спешу сообщить: только что позвонил наш человек со станции Михайловское, груз два часа назад успешно прошел таможню.

— Отлично, Артур, прими все меры к встрече груза и будь аккуратнее, для подстраховки приобщи наших друзей из милиции.

— Все сделаем, Евгений Андреевич.

Крымов положил трубку и задумался. Последние события, которые произошли в Москве, давали ему повод для волнения. Кто-кто, а Верижников, который встал на его пути, был крепким орешком, и дальнейшие его действия не так легко было разгадать. Он понимал, что оборвавшаяся связь с западным эмиссаром отдалила его надежду на укрепление своих позиций, тем самым он терял приоритет среди других воров. Его «крепость» могла ослабеть, а этого допускать нельзя, иначе конкуренты его задавят, и главным среди них будет Верижников. Надо было что-то предпринимать. Крымов поднял трубку и набрал номер. На другом конце ответили:

— Генерал Тихорецкий у аппарата.

— Здравствуйте, Михаил Михайлович, Крымов вас беспокоит.

— Привет, Евгений Андреевич, давно вас не было слышно, — сухо ответил тот.

— Дела, дела, друг мой, и никуда от них не денешься.

— Дела делами, а вот проблемы, кажется, есть, так просто не позвонил бы. Тогда не стесняйся, чем смогу — помогу.

— Что вы, Михаил Михайлович, меня скорее волнуют ваши проблемы.

— Это какие же? — усмехаясь в трубку, спросил начальник УВД.

— Хотелось бы узнать, уважаемый Михаил Михайлович, как обстоят дела с нашим общим другом, который сейчас в темнице.

— Как вам сказать? Дела его неважные, видимо, скоро суд. Помочь я ему не смогу, не хватает моего влияния, сами знаете, сижу на пороховой бочке, в любую минуту окажусь выброшенным на заслуженный отдых.

— Ладно, Михаил Михайлович, по этому типу я что-нибудь покумекаю на досуге, может быть, и облегчу его участь, а заодно и вашу, — заявил Крымов.