Нат воскликнула:

— Так воспользуйся же им!

Пегги смерила ее взглядом, словно впервые видела.

— Чего ты суешься? По твоей милости я уже совершила самую большую глупость в своей жизни. Прибереги теперь свои советы!

А служащему неопределенного пола, который делал невероятные усилия, чтобы уловить, о чем говорят клиентки, она бросила:

— Хватит торчать здесь! Не видите, что мой пес умирает от жажды? Ступайте и принесите ему еще чаю!

Длинный песчаный пляж, окаймленный утесами настоящего фиолетового цвета, нежно-зеленое, прозрачное, как родник, море, а рядом под ногами теплый и сухой песок, в котором тонешь по самые лодыжки… Лон споткнулась и залилась смехом, повиснув на плечах у Квика.

— Хочешь есть? — спросил он.

— А ты?

— Да.

— Тогда пошли!

Под пальмами стояли сколоченная из досок хижина и колченогие деревянные столы, никогда не знавшие краски.

— Зайдем, — сказал Квик, — посмотрим, найдется ли у Лео что-нибудь пожевать.

— Лео? Ты его знаешь?

— Нет, друзья рассказывали.

В помещении с земляным полом, полном мух, единственной приметой нынешнего века был огромный холодильник, возвышавшийся у стола для разделки рыбы. В его витрине виднелись куски мяса и рыбы разной величины. В углу, на плите, стояла миска с кипящим маслом.

— Добрый день, — приветствовал их хозяин на ломаном английском. — Что Лео вам может предложить?

Он был крохотный, черноволосый и чернокожий, полупират, полуповар в переднике сомнительной чистоты.

— Хочешь рыбы? — спросил Квик.

— О'кей, — кивнула Лон.

— Подай нам «узо»! — сказал Квик Лео.

— Сию минуту! — встрепенулся тот.

— А что это такое? — заинтересовалась Лон.

— Национальный греческий напиток, очень вкусный! Но если ты хочешь колы…

— Два «узо»! — крикнула Лон.

— Выбирай рыбу… Ты очень голодна?

— Очень, как вон та самая большая рыбина.

— Да уж, она огромная!.. Лео!

— К вашим услугам.

— Изжарь нам вон ту большую рыбину и подай стаканы.

Лео принес стаканы. Квик и Лон уселись спиной к хижине, в двадцати метрах от которой лениво плескалось море. Чуть дальше за одним из столов расположилась целая компания парней и девушек с обнаженными, золотистыми от загара грудями.

— Тебе это нравится? — спросил Квик.

— Не сегодня. Я еще слишком белая.

Лео поставил перед ними тарелку, полную маленькой жареной рыбы. Лон взяла одну и принялась неумело чистить.

— Не смеши меня, — развеселился Квик. — Ее надо заглатывать целиком — с головой и хвостом.

Они изнемогали от жары. В необычайно тихом воздухе слышались звуки гитары… Мимо них прошла обнаженная девушка. Она, как мать ребенка, прижимала к груди маленькую обезьянку в красных шортиках. Обезьянка подпрыгивала во все стороны и сосала палец. Квик улыбнулся. Девушка ответила ему такой же улыбкой и села за соседний столик.

— Ну как тебе? — спросил Квик у Лон.

Вместо ответа она сжала его руку и поднесла к губам.

— Еще раз окунемся?

— Давай.

Не спеша они двинулись к пляжу и медленно вошли в воду. Море было таким же теплым, как воздух, и таким спокойным, что ноги, казалось, окунулись в масло. Как хорошо лечь на спину и лежать не двигаясь. Ни паруса, ни птицы, ни облачка — ничего вокруг. Только яркая синева моря и неба и слепящее солнце.

— Готово! — крикнул Лео из хижины.

— Пошли.

— Дорада, — пояснил Квик, придвигая блюдо, когда они уселись за стол.

— Ты ее разделаешь?

Он отделил мякоть от костей и подал Лон. Затем кивнул Лео.

— Дай лимоны!

Лео принес им четвертинки маленьких зеленых лимонов, сок которых Квик выжал на рыбу.

— Нравится? — спросил он.

— Угу! — восторженно прогудела Лон с набитым ртом.

Их взгляды встретились, и они залились веселым смехом. Какой прекрасной казалась им в эту минуту жизнь!

— Вот увидишь, — заговорил Квик. — Здесь потрясающе. Понимаешь, никому ни до кого нет дела. Каждый живет своей жизнью.