Хорошо, что решили глянуть, чем паны Качиньские дышат. Не разговаривать — приглядеться сперва. И не зря Медвежонок полночи бежал, а после аж полдня сидел, укрывшись в ветвях кедра! Снег с дождем шел, но все равно сумел увидеть многое.

То, что оказался пшек тем самым, из Нейдорфа, — ерунда! Другое хуже — в маетке ягеров полно. Не местных жолнежей, а самых настоящих ягеров. Из Нордвента! Куртки поменяли, но повадки за голубым цветом не спрячешь! И язык! Медвежонок к дозору, что вокруг маетка кружил, вплотную подобрался. Ягеры говорили по-вентски!

Однако, и это не всё. Главное — лица! Троих Отто узнал. Здоровый капитан и чернявый ягер с узким длинным лицом в «Тухлом Ежике» жили. Но это полбеды! А вот громилу, прискакавшего неизвестно откуда и вскоре куда-то умчавшегося, Медвежонок видел в Лукау! Мельком, но видел. Ягер приехал с Мистфинком! Его рыжую морду не спутаешь!

И, кроме того, в маетке была куница! Та самая, у которой они увели Белку!

Слишком много знакомых собралось в одном месте, так далеко от Нордвента и так близко к ним!

Хоть Медвежонок и не такой умный, как Коготь, и то понимает, что по их души собрались! В первую очередь охотятся на него. Но сожгут всех! И Когтя, и Белку, и деда Панаса с бабушкой! Всех! Надо уходить. Нет, убегать! Тогда старики окажутся ни причем, а их троих не так просто поймать! Не ждать льда на реке, переправиться на лодке! Оставить за нее денег и переплыть! Сейчас, пока нет снега, хранящего следы, в лесу никто их не поймает. А если кто и догонит, сам виноват! Медвежонок кровожадно оскалился. Он умеет обращаться с мистфинками!

Вильдвер мчался через лес, торопясь изо всех сил. Сегодня ягерам от маетка до пасеки не доехать! Даже не тронутся в путь! А завтра они уже будут на том берегу Висы. До сказочной страны Сварги дюжина дней пути. Всего дюжина!

Нос уловил знакомый запах. Дым с медом. Еще далеко, а уже ощущается. Даже паршивая погода не может сбить. Хотя сейчас уже просто дождь, как всё последнее время. Даже затихает, вроде…

Настроение резко улучшилось. Не близко, но и недалеко. А Медвежонок бегает быстро. Уже скоро! А там… Сегодня еще можно всей семьей посидеть у печки, поесть бабушкиных пышек, послушать рассказку деда Панаса. Еще раз услыхать: «От таки дела, малята»… Напоследок. Ночью они уйдут в Сваргу. Но летом вернутся. Коготь придумает, как выкупить стариков и не попасться. У них будет свой дом. И пасека. Найдется, куда деду Панасу руки приложить. Всё будет…

Ноздри резко щекотнуло. К меду и дыму примешивался совсем другой запах. Люди? Нет, вроде… Или зверь? Тогда он близко и прямо на пути. Нет, похоже, но… Лошадь? Без человека? Или лошади?! Если далеко, где-то у пасеки…

Ноги вильдвера замелькали быстрее…

Громкий, требовательный стук в ворота застал Когтя с дедом под навесом. Как раз закончили работу.

— Пся крев! — заорали из-за забора. — Открывайте, грязные хлопы! Да побыстрее, вельможный пан не будет ждать всякую сволочь!

— Жолнежи панские! — шепнул дед. — Прячься, Отто! Эльзу Агнешка сховает!

— А ты? Может не открывать?

Панас покачал головой:

— Не удержать нам их, холера ясна. Паршивые из нас бойцы, старый да малый. Да и повесят за вельможного, хоть ты сто раз прав. Пусть входят. Ну перетянут плетью, сожрут всё, что найдут. Нас не убудет. Чужих хлопов жечь и резать не станут. А озлобятся если — другое дело. Да не боись, отночуют, да уйдут. От таки дела… Иду, иду, шановне панство! — громко заорал он и захромал к воротам.

Коготь метнулся в дом. Бабушка уже задвигала ларь, закрывая вход в ухоронку под полом. Не в погреб, тот отдельно, и лаз на видном месте, лишь половичком прикрытый. А то ухоронка тайная, как раз на такой случай. Белка уже внутри. Там не то, чтобы очень уютно, но до утра просидеть несложно. Мальчик помог задвинуть сундук, схватил свои ножи и, на ходу пряча их, бросился назад. Вторая ухоронка вырыта за домом…

Выскочить не успел, вход перегородила огромная фигура в мокром, заляпанном грязью жупане.

— И хто тут у нас? — вопросила фигура, хватая Когтя за ухо.

— Отпусти, дяденька, — заверещал мальчик. — Я больше не буду!

— Чего не будешь? — не понял жолнеж.

— Ничего не буду! А буду, чего скажешь! Только ухо пусти! Уй, больно!..

— Потерпишь! — хмыкнул здоровяк и рявкнул на замешкавшуюся Агнею. — А ну, старая, брысь на улицу! Пан всех видеть желает!

Двор был забит людьми. Двое держали деда за вывернутые за спину руки. Остальные рассыпались по двору, вышибая двери сараев. Сам вельможный стоял напротив Панаса, качаясь с носка на пятку и обратно, и цедил сквозь зубы: