Шрифт:
— Просто приглядываюсь.
— Ой, смотри! — погрозил ему пальцем дядя Гриша. — Лерка узнает — не сносить тебе головы!
— Она что, ревнивая?
— Еще какая!
— Ладно, я учту.
Алексей и так узнал сегодня много полезного, поэтому решил не пережимать. На роль убийцы очень подходила Свиридова. И мотив есть: расчищала себе место на олимпийской поляне. У Доры-давай тоже веский мотив: Алина ей при всех пощечину влепила. Осталось откатать любовную версию. Может быть, красавица Алина увела у кого-то из девчонок парня? Надо поспрашивать еще, понаблюдать. Если и есть парень, из-за которого разгорелся весь этот сыр-бор, то он тоже здесь, на базе. Спортсмены крутят романы только со своими. С теми, кто под боком. И еще одного человека нельзя сбрасывать со счетов: Климову. Но об этом Алексей даже думать боялся.
«Это не она… Не она… Не она…» — повторял он, как мантру. Тренировка заканчивалась, и он поспешил на трибуну в надежде услышать что-нибудь интересное. Или увидеть.
Но девчонки сегодня были неразговорчивыми. Видать, вчера был жесткий разбор полетов, возможно, даже ссора. А потом Свиридова накатала на Калерию телегу. Или раньше? Евгения грозилась сделать это еще в обед, после утренней тренировки, когда узнала состав команд на предстоящий матч.
Алексей сидел на лавочке, как всегда, в самом темном уголке и невольно думал словами из песни Высоцкого. В юности, выходя на старт, он почему-то всегда ее вспоминал:
На дистанции четверка первачей, — Каждый думает, что он-то побойчей. Каждый думает, что меньше всех устал, Каждый хочет на высокий пьедестал. Кто-то кровью холодней, кто горячей, — Все наслушались напутственных речей, Каждый съел примерно поровну харчей, — Но судья не зафиксирует ничьей…«Вот именно: судья не зафиксирует ничьей», — Алексей тяжело вздохнул. Спорт — вещь жестокая. В команду попадет только половина из девчонок, и они это прекрасно знают. Можно сколько угодно прикидываться равнодушной, но на душе-то все равно кошки скребут: а почему не я? Каждый может взлететь на вершину успеха, если ему предоставят шанс. В спорте все просто, шанс — это путевка на Олимпиаду, которая бывает раз в четыре года. А за четыре года многое может измениться: потеря формы, спортивные травмы, появление новых ярких звезд, следовательно, второго шанса может и не случиться. Вот и идет битва за путевки в олимпийскую команду не на жизнь, а на смерть. У кого-то из девчонок нервы должны не выдержать. Стоит ждать истерики.
Свиридова пошла ва-банк. И Климова пошла ва-банк. Зачем Лера поселила ее вместе с собой? Решила держать под постоянным контролем? Чтобы Женя за ее спиной не сговорилась с девчонками? Ох как накалились страсти после вчерашней игры!
Алексей внимательно следил за Свиридовой. А ведь раньше Евгения считала, что главная ее соперница — Лукашова. Как сказал Высоцкий про таких, как Алина:
Номер два — далек от плотских тех утех, — Он из этих, он из сытых, он из тех… Ох, наклон на вираже — бетон у щек! Краше некуда уже — а он еще!Вот и докрасовалась девочка. Как раз во время очередной фотосессии в Алину и прилетел роковой камень. Возможно, последний в ее жизни…
Алексей видел, как Лера уходит со льда. Смотрел на нее не отрываясь, все еще не веря, что может ее обнимать, целовать. Невероятное что-то! Какая красавица — и его! Или почти уже его. Он увидел, как Лера взяла в руки мобильный телефон. И как расцвело ее лицо на первой же минуте разговора. Он даже заревновал: не соперник ли? Она просто тает и широко улыбается.
— Девочки! — Он напрягся. Лера убрала телефон обратно в карман. — Хорошая новость! Алина вышла из комы! Мне только что звонили из больницы! Завтра мы можем ее навестить!
Спортсменки переглянулись, потом бурно стали радоваться. Или Алексею показалось, или было в этом веселье несколько фальшивых нот. А то и добрая половина!
— Ой, здорово!
— Алька молодец!
— Я так рада!
— А когда она сможет выйти на лед?
Повисла напряженная пауза. Алексей словно почувствовал ее вес: пауза была свинцовой. Она висела в воздухе, как тяжеленная плита, и все словно пригнулись после этих слов, Алексей даже не сразу понял, кто задал роковой вопрос. Кажется, «наша добрая девочка», Танечка Лепесткова.
— Об этом говорить еще рано, — хмуро сказала Климова, почувствовав напряжение. — У Алины серьезная травма, из комы она вышла, но по-прежнему остается в реанимации. Даже при самом благоприятном раскладе Алина не меньше месяца проведет в больнице.
Алексею показалось, что у спортсменок вырвался вздох облегчения. И то: столько усилий, и все могло сорваться!
— Все равно это очень хорошая новость! — зазвенел голос Климовой. В нем опять был металл.
— А кто говорит, что плохая? — усмехнулась Женя Свиридова.
Леонидов невольно вспомнил все того же Высоцкого:
Номер первый рвет подметки, как герой, Как под гору катит, хоть под горой Он в победном ореоле и в пылу Твердой поступью приблизится к котлу…Все правильно: первым лучшие куски. Женька все выверила. Ей не нужны кости с ливером, возраст не тот. Тридцать три — другого шанса для нее-то уж точно не будет. Зря она, что ли, столько лет тренировалась? Можно сказать, жизнь положила на этот керлинг, из фигурного катания ушла, будучи перспективной спортсменкой. И что ж, уходить из спорта без олимпийской медали?