«Это Свиридова метнула камень в Лукашову, — убежденно подумал он. — Больше некому».

— Надо составить график посещения Алины в больнице, — твердо сказала Климова.

— Вы думаете, ей приятно будет нас видеть? — спросила Роза Маркович.

— Во всяком случае, мы должны перед ней извиниться.

Девчонки переглянулись.

— А она что-нибудь помнит? — спросила Дора.

— Мне ничего об этом не известно, — пожала плечами Климова. — Знаю только, что она очнулась.

— Как вы скажете, Калерия Константиновна, так мы и сделаем, — сказала за всех Василиса Чен. — Составьте график и вывесите его в холле в нашем коттедже.

— Вас-то с Тоней вообще в тот день на льду не было, — напомнила Свиридова. — И вообще: Алина вас и не вспомнит. Даже если память к ней вернулась. Так что и ехать вам с Колупаевой в больницу незачем.

— А ты что, вместо Калерии Константиновны? — подколола ее Чен. — С каких это пор ты здесь распоряжаешься?

— Все девочки, хватит! — тут же погасила вспыхнувшую было ссору Лера. И первой пошла в раздевалку.

— Климову не сегодня-завтра со сборной снимут, — сказал Свиридова так, чтобы Калерия услышала. — За подготовку олимпийской команды уже не она отвечает, а теперь ставится вопрос, чтобы ее вообще в Канаду отправить на стажировку.

— Зачем ты это делаешь, Женька? — всплеснула руками Настя Болотникова.

— А затем! Почему я должна уступать свою медаль девчонке, у которой вся жизнь впереди? А у меня это последний шанс! — У Свиридовой чуть голос не сорвался, когда она это выкрикнула.

Климова вздрогнула и обернулась. Но ничего не сказала. Какое-то время они с Евгенией смотрели друг на друга, словно мерялись силой взглядов. Потом Калерия Константиновна покачала головой:

— Женя, Женя…

И ушла. Алексей так и не понял, за кем остался этот раунд.

После обеда, во время которого он почти ничего не ел, Алексей снова отправился в тренажерку. Он уже начал получать удовольствие от этих изнуряющих тренировок, хотя обычно вкус к такому нелегкому делу, как спорт, приходит где-то через недельку. А то и через две. Но когда-то Алексей Леонидов был неплохим спортсменом, не совсем с нуля он сейчас начинал, и ему было полегче.

Приняв душ, он лег на кровать и включил телевизор. Дядя Гриша велел подойти к четырем, кое-что доделать. Потом ужин, а потом…

Он взял пульт и с досадой выключил звук. Люди на экране говорили какие-то пустые слова, кажется, даже про любовь, но лица их были при этом равнодушными, а глаза пустыми. Нет, это кино не по нему. «А я что скажу сегодня Лере?»

Ответа не было. «Я тебя люблю?» Смешно. То есть не смешно, конечно, но как-то плоско. Не в сорок же с лишним лет, после двух неудачных браков и постоянного общения с трупами… Он стал настолько циничным и равнодушным, что выражение простых человеческих чувств такими же простыми словами воспринимал как банальность. А банальностей Алексей терпеть не мог. То, что он чувствовал к Лере, тремя словами не выразишь. Даже десяти мало. Да что там! Сотни! Поэтому он боялся запутаться и сказать не то. Молчать, что ли? Женщина это не поймет.

Он вскочил и стал одеваться.

Пронзительный ветер его слегка отрезвил. «Ишь, как задуло-то!» — подумал Леонидов, несясь к Ледовому дворцу.

— Не спится? — язвительно спросил дядя Гриша.

— Да, нервничаю немного, — признался Алексей.

— А что такое? — невинно спросил учитель.

— Долго объяснять… Черт, холодно сегодня! — он поежился. — Задуло-то как, а? Похоже, к ночи метель начнется.

— Это нам холодно, а где-то сейчас жарко.

— Не понял?

— Тебе русским языком сказали: совещание у них важное.

— А-а-а…

Леонидов совсем забыл о работе. О том, что, быть может, сегодня и решается судьба сборной. Лера вполне может отменить свидание, если решение высшего руководства будет для нее неблагоприятным. Какая уж тут любовь, когда карьера под угрозой? Дело всей жизни.

«А тут еще я со своими чувствами…»

Алексей всерьез разволновался. Чтобы как-то успокоиться, он с остервенением взялся за работу. Дядя Гриша следил за ним очень внимательно, но действия своего помощника никак не комментировал. Видимо, для многих на спортивной базе этот день был решающим.

До ужина Алексей еле-еле дотерпел. Все боялся, что Лера в столовую не придет. Идти к ней? Звонить? Черт! Он даже номера ее не знает! Зачем, если они видятся каждый день и по нескольку раз?

Она пришла. Выглядела слегка осунувшейся, лицо словно потускнело. Алексей понял, что на совещании ей наговорили немало неприятных слов. И там было действительно жарко.

— Как ты? — заботливо спросил он, подходя к столику на двоих. Теперь уже их столику. Его почему-то никто не занимал.