— Ты решил наконец поговорить на счет меня и Дарины?

— Да, — не поворачиваясь ответил он.

— Ну давай поговорим, — я принял сидячее положение и оперся на спинку кровати.

— Я знаю и вижу, люб ты ей… а еще вижу, что не понимаешь ты, как сам к ней относишься. Я не знаю как в твоем мире все это… эм… ну как ты там привык вообще с женщинами…

— В моем мире Варас, с женщинами все точно так же как и в этом.

— Значит, ты понимаешь, что голову девке дурить не надо? И ты уже тогда решись что ли… Я то, что бы ты знал, сам не прочь породниться с тобой… Но у меня сердце не на месте будет, пока не услышу твоего решения, я то уж пожил, и понимаю…

— Хорошо, что понимаешь.

— Так что, как ты сам-то к ней?

— Когда я уехал, — сказал я тяжело вздохнув, — ну от озера, думал что никак. Вообще не воспринимал ее серьезно. Но чем больше проходило времени, тем сильнее я скучал… и по тебе, и по Чернаве, и конечно же по Дарине. Встретившись снова, там, на заимке у Ласа я понял, что вы мне уже как семья, а Дарина настолько откровенно проявила свои чувства…

После этих слов Варас нахмурился и как-то недобро посмотрел на меня.

— Нет Варас, ничего там, на заимке не было, и голову я ей не дурил, и ничего не обещал.

— А я уж было подумал, что ошибся в тебе.

— Надеюсь, не ошибся. Так вот… а сегодня, когда она выбежала к нам, я понял что хочу, чтобы она была со мной… уж не знаю, как это называется, люба она мне Варас? Или как?

— Люба… это уж мне знакомо, — облегченно выдохнул он, достав трубку и кисет, — тогда надо Обряд Родных Сердец провести, что б уж как у людей все, а то вижу же, девка-то копытом бьет уже, кабы не согрешили вы до обряда, да не опозорили меня.

— Что за обряд?

— Чернава знает, она поможет. Так что, после бани за ужином Чернава все сделает?

— Пусть делает, — улыбнулся я, — и тогда можно грешить?

— Да ну тебя, — не сильно пихнул меня кулачищем Варас, — вот что ты за человек а?

— Как что за человек? Считай родственник!

— Ладно, — улыбаясь, Варас поднялся с моей кровати, — можно отдыхать теперь, отлегло от сердца у меня.

— Вот, это дело, я тоже не прочь поспать, — снова вытянувшись на кровати ответил я и закрыл глаза, чувствуя, как проваливаюсь в сон.

Долго поспать не дали, Лас, чуть ли не с ноги открыл дверь и влетел в комнату, громыхая по деревянному полу подбитыми медными гвоздями каблуками, еще и свалив с лавки у двери мой рюкзак, зацепив его полой плаща.

— Варас! Жив, здоров, — начал он трясти друга, который спросонья не мог понять, что происходит.

— И что ты меня трясешь как девку? — недовольно пробурчал Варас, усаживаясь на кровати.

— Я тут уже три сотни ополчения по родам распустил, которые в вашем войске были, как ни спрошу, никто не мог точно сказать жив ты или нет, говорили лишь, что битва была кровавой… Всякое уже передумал, даже ехать с обозом собирался, что б узнать про вас.

— Ну вот видишь, мы сами приехали, будем забирать Чернаву с Дариной в крепость, а как потеплеет, то поедем уж к себе, к Чистому озеру.

— Я тоже скоро передам дружину каменка… Воевода Тарин посыльного засылал, с грамотой, в которой предлагал остаться на дружине, но я отказался, тоже домой поеду скоро.

— А что? Послужил бы молодому князю.

— А имение? Скоро весна, хозяйство, нет Варас, домой надо… Придет беда в княжество, возьму меч в руки, а раз спокойно все, та чего ж имение запускать то?

— Ну, то же верно… Мы вечером в баню, составишь компанию?

— Конечно!

— А потом за ужином, — Варас кивнул в мою сторону, — Никитин с Дариной под обряд встанут, так что тебе надо быть.

— Вот это новость! — обрадовался Лас, а потом он как то засуетился и сказал, — подарок же надо… Ладно, я пойду тогда.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла Дарина.

— А я слышу разговоры, значит не спите уже. Ну что Никитин, идем на базар то?

— Идем, идем, — ответил я и опустил босые ноги на холодный пол, — ступай, жди внизу я скоро.

— Хорошо, — ответила она и мигом скрылась за дверью.

Лас ушел, и я умывшись собрался и тоже спустился вниз, на кухню, где ждала меня Дарина сидя за столом и сияя как начищенный самовар, увидев меня спускающимся с лестницы, она подбежала и повисла на мне чуть не сбив с ног.

— Ты почему мне не сказал? — прошипела она мне на ухо.