— Послушай, мама, самому аккуратному человеку случается позабыть написать письмо. Дядюшка Гюбер отделался лишней прогулкой. Не один же он на свете, в самом деле!

Он заснул, думая о г-же де Нанселль и мечтая увидеть ее лицо при пробуждении. Вместо этого его заставляли думать о докучных вещах, потому что ему в самом деле докучали. Он очень любил дядю Гюбера и сожалел, что сделался, хотя и невольно, причиной его огорчений. Эта мысль доставляла ему больше забот, чем предстоящие упреки отца.

Г-н Моваль, придя завтракать, довольно легко принял к сведению это событие:

— Ну что ж делать, из-за тебя вышло это недоразумение, ты же должен его и поправить, Андре.

И заговорили о вечере, бывшем накануне. Выйдя из-за стола, Андре отправился писать дядюшке.

Ответ Гюбера Моваля пришел на другой день, в виде письма в четыре страницы, адресованного г-ну Александру Мовалю. Дядя Гюбер в самом начале исключал из этого события своего племянника. Предполагаемое забытое письмо было простой отговоркой. Ему захотели дать понять, что он надоел. К тому же он сам заметил это. Он понимает урок и уходит в свою палатку. Семейство Моваль впредь может свободно отправляться в гости по всем дням недели, до среды включительно.

Г-н Моваль, читая послание брата, повел плечами.

— До чего он вспыльчив и ворчлив! Хуже не бывает характера. Пусть он остается в своей палатке, это будет ему полезно, этому ворчуну!

Тем не менее ввиду того, что в обе последовавшие затем среды дядюшка Гюбер не показывался, его обидчивость стала для Мовалей предметом разговора, который сменялся беседой о Нанселлях… и жизнь шла по-прежнему. Андре по целым часам запирался в своей комнате, чтобы готовиться к экзамену. Он занимался. Книги его лежали раскрытыми перед ним, но нередко мысль его отсутствовала. Он часто думал о г-же де Нанселль.

Г-жа Моваль отправилась к ней и застала ее дома. Вернувшись, она рассказала о своем визите. Она извинилась за отсутствие своего мужа, но г-н Моваль был так занят в Мореходном Обществе.

— Я извинилась также за тебя, Андре: упомянула о твоем экзамене.

Он ответил, не подымая глаз:

— Ты отлично сделала.

В сущности, он жалел о том, что его мать не предложила ему пойти с нею к г-же де Нанселль. Однажды, в послеобеденное время, отправляясь в парк Монсо, он прошел по улице Мурильо. Окна небольшого дома Нанселлей были широко раскрыты и украшены жардиньерками, полными цветов. Несколько лепестков герани упало на тротуар. Андре украдкой поднял один из них, затем пошел в парк и сел там против Наумахии.

Спустя некоторое время г-жа Моваль получила короткую записку от г-жи де Нанселль, уезжавшей в Буамартен и прощавшейся с ней до осени. В письме этом не было ни слова об Андре.

Это забвение слегка опечалило его. Значит, г-жа де Нанселль не помнила больше о нем. У него теперь было тоже меньше времени, чтобы думать о ней. Приближался экзамен. Андре регулярно ходил к своему репетитору, г-ну Перрену. Он занимался. Его единственным развлечением было — посещать иногда Антуана де Берсена. Так как было жарко, то он заставал его в жилете. Берсен писал портрет Алисы. Древе исчез. По совету Марка-Антуана де Кердрана он писал большую поэму.

Однажды вечером г-н Моваль вернулся домой раньше обыкновенного. Его назначили временным директором Мореходного Общества. Такое доказательство доверия со стороны правления компании льстило его самолюбию, но об отпуске не могло больше быть и речи. Г-же Моваль придется одной ехать с Андре в Варанжевилль, если здоровье тетушки де Сарни поправится. Но в первых числах июля от г-жи де Сарни пришло письмо с известием, что ее снова мучит ревматизм и ей необходимо возможно скорее присутствие невестки. Г-жа Моваль тотчас же уехала, оставив Андре тысячу наставлений. Андре проводил мать на вокзал. Они крепко обнялись. Они еще никогда не расставались.

На следующей неделе Андре Моваль сдал свой экзамен. Г-н Моваль повел его обедать в ресторан, а затем пошел с ним в Jardin de Paris. Когда они прогуливались, одна из женщин, шедших им навстречу, ударила, проходя, веером по пальцам Андре. Г-н Моваль продолжал идти. Андре через некоторое время догнал его и извинился. Эта женщина была прежде натурщицей Антуана де Берсена. Г-н Моваль улыбнулся.

— Об этом мы не станем писать матери, Андре.

Г-жу Моваль беспокоила жизнь Андре в Париже. О его приезде к ней в Варанжевилль нечего было и думать. Г-жа де Сарни чувствовала себя нехорошо и требовала постоянных забот. С другой стороны, молодым людям необходим чистый воздух. Таково же было мнение г-на Моваля. Почему бы Андре не сделать в продолжение месяца кругового путешествия по Бретани? Есть очень недорогие билеты. Это было решено, несмотря на беспокойство г-жи Моваль. Увы! Этот отъезд был лишь началом многих других тревог. Андре был в восторге. Он начал скучать в Париже и радостно взялся за приготовления к путешествию. Антуан де Берсен одобрил его:

— Вот отлично, тем более что я нанял домик в Люссо, близ Амбуазы. Нам его указала мать Алисы. Ах! Вот милый тип, эта добрейшая госпожа Ланкеро! Об этом доме она узнала от своей сестры, мадемуазель Клементины Могон, знаешь, у которой в Блуа шикарное учебное заведение! Одним словом, лето мы проводим там. Для тебя есть там комната, если ты захочешь остановиться у нас, возвращаясь из Бретани.

Андре поблагодарил. Он не смел принять приглашения без разрешения отца. Берсен прибавил: