— Ого! — воскликнул Антон.

— А ну, кто следующий?

Бетон так и сыпался с закладушек.

— Хоп! — выдохнул Гошка и забросил кувалду наверх.

Они влезли на штабель и уселись.

Гошка, в плотном комбинезоне с наглухо застегнутым воротником и рукавами, вспотел от схватки с колонной и отдувался, гоняя кепку изнанкой наружу по лицу и размазывая черные пятна. Голова его была маленькой, с чубчиком, походившим на спутанный комок обожженной проволоки. Крепкая, длинноватая шея казалась толще головы, как у белого медведя, а маленькие уши так прижимались к затылку, что их хотелось отковырнуть и оттопырить.

Гошка сказал, что ему нужна шестеренка для редуктора, заказать которую в слесарке может только мастер, и что сам он уже совался к Леониду Николаевичу, но тот спросил, зачем, и отмахнулся. И тут же Гошка добавил, что редуктор — это механизм, меняющий число оборотов двигателя.

Он говорил негромко, стреляя глазами по сторонам, словно в любую минуту ждал откуда-то опасности, жестикулировал, мял пальцы, потом вытащил кусачки и стал укорачивать ими ногти.

— Значит, я должен просить Леню заказать эту шестеренку? — уточнил Антон.

— Да. И как можно скорей!.. Я бы спер, но негде. А вот так надо!

— Зачем? — вырвалось у Антона.

— Ну вот, и ты — зачем!

— Ах да, секрет… А вообще-то какая разница — ты или я? Он и меня спросит: зачем?.. Не отвечу же: для пианино.

— Для какого пианино?

— Ну просто к примеру.

— А может, как брату?

— Брат-то я ему дома, а тут… Тут скорее ты брат.

— Ну уж я, — Гошка задумался, покачивая кусачки, и вдруг прошептал, опять метнув взгляд туда-сюда:

— Слушай, я скажу, зачем мне шестерня… Только молчок. Ты с месяц тут пробудешь?

— Пожалуй.

— Порядок. Мы можем вдвоем взяться за это дело. — Гошка оживился, и лицо его опять заиграло. — Ты за него всеми зубами ухватишься. Слушай. — Он придвинулся вплотную к Антону и сказал, взмахами кусачек отмечая каждое слово: — Я… строю… вертолет!

— Вертолет?

— Да.

Гошка замер, не спуская с Антона горящих глаз и ожидая, видно, что лицо Зорина вытянется, отвиснет нижняя челюсть и, чего доброго, слюна сверкнет на губах.

— А он полетит? — невозмутимо спросил Антон.

— Как воробей!.. Я на нем на работу летать буду. И садиться прямо на крышу арматурного цеха! — гордо произнес Гошка и продолжил тихо: — Почти все готово: доски, фанера, подшипники — все. Дело за редуктором. Остается собрать — и фр-р!.. Доставай шестерню, и через полмесяца мы взовьемся над Братском и помашем хвостиком всем этим дядям Митям!

— Хм! — Антон улыбнулся.

— Ну вот, я же говорил, что ты зубами ухватишься!.. И что держит? Шестеренка!

Антон молчал.

— Конечно, в это с бухты-барахты не поверишь, — более спокойно заметил Гошка. — Будь я на твоем месте, я бы тоже не очень-то распустил уши. Но вот подожди, вспорхнем — поверишь… Чертежик шестерни я дам. Завтра после работы я к вам заскочу. Я ведь тоже индюк, то есть в Индии живу. И знаешь, если уж на то пошло — он опять наклонился, — это мой не первый вертолет. Я уже строил. — Гошка вдруг привстал, глянул поверх штабелей и сразу присел. — Леонид Николаевич идет. Смываюсь. Завтра расскажу. Ну, хоп! — Он спихнул кувалду, спрыгнул и пропал за блоками.

Найдя работу законченной, Леонид удивился. Антон сказал, что это Гошка помог, что, собственно, он-то все и сделал.

— A-а, Гошка Башев! Ну, это крупнейший специалист по всем делам.

— Хороший пацан!

— Великолепный. А что это он к тебе прилетел?

— Так, познакомиться, — уклончиво ответил Антон, чувствуя, что сейчас не время заводить разговор о шестерне.

— Ну, смотри. С ним надо держать ухо востро.

— А что?

— Так, на всякий случай.

Леонид был хмур — видно, влетело от директора.

Зорины выбрались из склада и вышли на дорогу. Антон искоса поглядывал на брата. Леонид вздыхал, вздыхал, потом сказал:

— Выговор мне… Что, кричит, не хватило прокладок, так себя, герой, решил на прокладки, изрезать!.. А нужно было, оказывается, остановить работу! Усадить бетонщиков! Отключить краны! Пусть все замрет, раз нет прокладок! Тех паршивых прокладок, которых за десять минут можно напилить гору, имея пару здоровых рук… И риска — ни на волос. Случайность подвела… A-а, ладно! Карамба!