— Ола, — низко застонал Винс. Сэйди наклонилась вперед и легонько укусила его за плечо. Некоторые люди, кончая, молчали. Другие — возносили хвалу Господу, третьи ругались матом. Но Сэйди никогда раньше не слышала «ола».

Сэйди разрезала слоеный круассан на разделочной доске.

— Хочешь, добавлю авокадо на твой сэндвич?

— Давай. — Винс стряхнул капли воды с листьев салата и положил их на столешницу рядом с доской.

Сэйди была в футболке и трусиках. Винс — в штанах карго. После разминки они оба нагуляли аппетит.

— Мужская еда в летней кухне на улице, — сказала Сэйди, намазывая круассаны майонезом. — Каролина никогда не стала бы кормить парней круассанами.

— Кто такая Каролина? — Винс оторвал бумажное полотенце и вытер руки.

— Каролина — наша кухарка. — Сэйди положила на круассаны индейку, салат и авокадо. — Она два раза в день готовит еду для работников ранчо. Большой-пребольшой завтрак и большой ужин. Ее сестра Клара Энн ведет хозяйство здесь и в домиках для рабочих. — Она подошла к холодильнику и открыла его. Холодный воздух коснулся ее бедер, когда Сэйди наклонилась, чтобы взять маринованные огурчики, банку пепперони и нарезанный сыр. Поскольку она вернулась, сестры держали холодильник и буфет полными продуктов для сэндвичей. — Думаю, сестры работают здесь около тридцати лет. — Она закрыла дверцу и повернулась. Винс стоял в центре комнаты: голова наклонена набок, взгляд прикован к ее заднице. — Что?

— Ничего. — Он усмехнулся, будто его застали за чем-то нехорошим, но он об этом не сожалеет. — Сколько мужчин живет в бараке?

Пожав плечами, Сэйди бросила ему сыр. Винс поймал его и пошел за ней к столу.

— Я точно не знаю. — Она поставила банки и взяла фарфоровые тарелочки своей мамы из шкафчика над головой. — Когда я была ребенком, их было около пятнадцати. Сейчас, я думаю, большинство тех, кто работает в «Джей Эйч», живет в городе. — Она добавила на сэндвичи сыр и пепперони. — Беспокоишься, что один из людей моего отца может ворваться сюда и надрать тебе задницу за то, что крутишь с дочкой босса?

Винс рассмеялся, и Сэйди посмотрела на него через плечо. На такого большого и загорелого, и плохого.

— Нет, просто задумался, насколько безопасно находиться здесь женщине совсем одной.

— Собираешься что-то сделать?

— Что-то кроме того, что я уже сделал?

Она засмеялась:

— Мне понравилось то, что ты сделал. Я должна беспокоиться, что ты сделаешь что-то, что мне не понравится?

— Есть несколько позиций, в которые я хотел бы тебя поместить, но гарантирую — они тебе понравятся.

— Мне нужно иметь под рукой мой шокер? Просто на всякий случай.

Приподняв бровь, Винс положил сыр на стол.

— Я не поверил, когда ты в прошлый раз угрожала мне своим воображаемым шокером.

Сэйди улыбнулась, но не стала ни в чем признаваться, а указала на буфет:

— Возьми чипсы, пожалуйста.

Она положила круассаны и огурчики на голубое блюдо веджвудского фарфора, а когда Винс вернулся, то выложила туда и «Лэйс».

— Воду, пиво или сладкий чай?

— Воду.

Сэйди налила стакан чая и еще один воды, а потом вместе с Винсом они перенесли тарелки и стаканы в столовую. Стол Сэйди украсила лучшими льняными салфетками своей матери.

— На самом деле мы тут никогда не едим, кроме Рождества и Дня благодарения.

— Немного вычурно.

Она посмотрела на громоздкую мебель из красного дерева и шторы из дамаста. Гости всегда ели в столовой из фарфоровой посуды. Таково было правило, которое мама заложила маленькой Сэйди в голову. Как, например, жевать с закрытым ртом и не показывать «нахмурюшки».

Винс взял с тарелки чипсы.

— А где ты ешь?

Сэйди расстелила салфетку на коленях.

— В детстве я всегда ела или в летней кухне, или в уголке на кухне. — Она откусила кусок сэндвича, прожевала и проглотила. — Я — единственный ребенок, и после смерти мамы всегда были только я и папа. — Глоток чая. — Просто было разумно кушать в летней кухне, чтобы Каролине не приходилось бегать туда-сюда.

— Сколько тебе было, когда твоя мать умерла? — Винс отхватил большой кусок круассана.

— Пять.

— М-м-м. — Он откусил еще кусок, прожевал и когда все проглотил, сказал: — Очень вкусно, Сэйди. Хотя обычно я не жалую круассаны.

— Спасибо. Приготовить сэндвичи легко. А вот ужин из семи блюд — сложно.

Винс взял стакан с водой, но замер, не донеся тот до рта.

— Ты можешь приготовить ужин из семи блюд?

— Дело давнее, но да. Вместе с манерами и шармом, и всякими другими уроками, которые я брала в своей жизни, я взяла и пару уроков по готовке. — Она откусила кусок своего легкого слоеного сэндвича. Индейка, авокадо и пепперончини — идеальное сочетание вкусов. — Моя мама потрясающе готовила и была ярой сторонницей хороших манер. Не то чтобы я в самом деле это помнила. Отец пытался воспитать меня так, как, по его мнению, хотела бы она. Пытался, но, конечно, часто об этом забывал.