— Это все?

— Есть еще кое-что, ради чего я приехал сюда.

Сэйди опустила взгляд на третью пуговицу его рубашки.

— Что? — Она не знала, что еще можно было сказать. Разве что «прощай».

Винс глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Я люблю тебя.

Сэйди посмотрела ему в глаза, и с ее губ слетело лишь:

— Что?

— Мне тридцать шесть, и я первый раз в жизни влюбился. Я не знаю, что это говорит обо мне. Может быть, что я ждал тебя всю жизнь.

Сэйди открыла рот, втянула воздух. Она чувствовала небольшое головокружение, будто вот-вот упадет в обморок.

— Винс. Ты только что сказал, что любишь меня?

— Да, и это чертовски меня пугает. — Он с трудом сглотнул. — Пожалуйста, не говори мне «спасибо». — Сэйди прикусила губу, чтобы удержаться от улыбки или от дрожи, или от того и другого. — Ты говорила серьезно, когда сказала, что любишь меня?

Она кивнула:

— Я люблю тебя, Винс. Я думала, ты будешь просто другом с привилегиями. А потом ты стал настоящим другом и принес мне «Читос» и диетическую колу. И я влюбилась в тебя.

— «Читос»? — Он нахмурился. — И это все, что было для этого нужно?

Нет, было еще очень много чего.

— Ты спас меня, Винс Хэйвен. — Сэйди шагнула к нему и запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Когда она нуждалась в нем, он был рядом.

— Я всегда буду спасать тебя.

— И я тоже спасу тебя.

Уголок его губ приподнялся в улыбке:

— От..?

— От тебя. От того, чтобы встретить тридцать седьмой день рождения без меня.

Винс обхватил ладонями ее лицо.

— Я люблю тебя, Мерседес Джоанна Холлоуэл. И не хочу жить без тебя ни одного дня. — Он провел большим пальцем по ее губам. — Этот сукин сын Сэм Леклер сказал кое-что. Кое-что о том, что неважно, где ты живешь, важно с кем. — Винс поцеловал ее и прошептал прямо в губы: — Боже, ненавижу, когда этот парень оказывается прав.

Засмеявшись, Сэйди взяла Винса за руку. Иногда якорь — это не просто место, а человек. «Джей Эйч» было ее домом. А Винс — якорем.

— Пойдем.

— Куда?

— Куда-нибудь в более тихое место. Куда-нибудь, где ты спасешь меня от этих тесных джинсов, а я спасу тебя от этих брюк.

— Ола!