Константин в последний раз бросил взгляд на витрину и нагнал Нурит.

— Никогда не размышлял об этом в подобном ключе.

— Статья есть в моем архиве, дома. — Нурит посмотрела на него и снова улыбнулась. — Хочешь посмотреть, как я живу?

— Надеюсь, ты правильно расценишь этот визит.

…Когда экономка принесла бутылку вина и два бокала и удалилась, Нурит подошла к окну и прикрыла ставни. Константин изучал фотографии за стеклянной дверцей книжного шкафа.

— Я вижу здесь тебя в день получения докторской степени, — заговорил он. — Вижу тебя вместе с Ицхаком на какой-то церемонии — похоже, на научной конференции. У вас на самом деле был роман?

Нурит присела в одно из кресел рядом с журнальным столиком.

— Роман с Ицхаком? — Тон ее был, скорее, любопытствующим, чем удивленным. — Почему ты так решил?

Константин медленно покачал головой, не отрываясь от фотографий.

— Просто я не знаю ни одной женщины в моем окружении, с кем у него не было романа. Впрочем… твой случай, конечно, может быть исключением из правил.

— Даже если у нас и был роман, что это должно означать?

— Можешь думать, что это профессиональный интерес.

Нурит пригубила бокал, который держала в руках.

— Не думала, что обсуждение служебных романов входит в сферу твоих профессиональных интересов.

— В мою — нет. Но в сферу Ицхака входит. Иногда мне кажется, что других профессиональных интересов у него нет. — Константин усмехнулся и, открыв дверцу шкафа, достал одну из фотографий. — Кто эта девушка?

— Это Лилах, моя дочь. Она учится в Сорбонне. Медицинский факультет.

Он несколько секунд изучал фотографию, после чего вернул ее на место.

— Надо же, как она похожа на тебя. Ничего восточного в лице. И даже решила продолжить семейное дело. А чем занимался твой муж?

— Он тоже был врачом. Психиатром, как и я. Держал свою клинику.

— Здесь, в Иерусалиме?

Нурит улыбнулась и снова сделала глоток вина.

— Почти, — коротко ответила она.

— Я вижу, его фотографий у тебя нет.

— Нет, — кивнула она. — Мне не очень приятно об этом вспоминать.

— Он тебя бросил?

Она вернула бокал на стол.

— Нас никто никогда не бросает, Константин. Мы обычно бросаем сами себя. А потом пожинаем плоды своих поступков.

Он взял бутылку с вином и наполнил бокал.

— Кто-то приглашает мужчину домой под предлогом того, чтобы показать свои картины. Кто-то хочет показать интересные книги. Кто-то хочет продемонстрировать свой талант игры на музыкальных инструментах. А ты приглашаешь мужчину домой под предлогом того, чтобы показать свои статьи. Понимаю, я оставляю впечатление консервативного человека во всем, что касается женщин, но я далеко не так глуп, хотя первое впечатление обо мне может оказаться таковым.

Нурит откинулась на спинку кресла.

— Разве я это сказала? — спросила она, по-прежнему улыбаясь. — Или ты хочешь, чтобы мои слова звучали именно так?

Константин присел на стол напротив нее.

— Где ваша статья, доктор?

— Мы еще не допили вино.

— Так почему же мы сидим и ничего не предпринимаем?

— Что ты хочешь предпринять?

Он поболтал вино в бокале и вернул его на стол.

— Я снова начал вести дневник.

— Это хорошая привычка. Замечательная психологическая разгрузка плюс возможность поразмышлять над своей жизнью.

— Держу пари, у тебя есть тетрадь в твердой обложке. Разумеется, с красивым рисунком. Ах да, еще с закладкой. Шелковой. Красного цвета.