— Я не понимаю, зачем разыгрывать спектакль. Ты могла сказать мне обо всем прямо, без чудачеств. Или ты думала, что я тебя не пойму?

— Я знала, что ты меня не поймешь. Ты и сейчас не понимаешь меня, так что теперь я твердо убеждена в правильности своего поступка.

— Что я должен был понять?

— Ты не должен был понимать. Но ты мог подумать о том, что я чувствую каждый раз, когда тебя вижу.

Константин сделал пару глотков вина и поставил бокал на пол.

— Ах, эти бессердечные мужчины, — сказал он. — Они не могут понять, что чувствует женщина. Особенно если один раз она делает вид, что ей на тебя наплевать и демонстративно садится в машину своего любовника, а потом говорит, что любит не его, а тебя. И всегда любила только тебя.

— А еще мужчины пользуются женщинами для того, чтобы пережить расставание с другими женщинами.

— Ты можешь объяснить, что произошло? Я не узнаю тебя, ты никогда себя так не вела.

— Так обычно ведут себя женщины, которым надоело их одиночество. И им вдвойне тяжелее от того, что нужный им человек рядом, но никогда не будет им принадлежать.

Константин молчал, продолжая изучать языки пламени за каминной решеткой. Нурит переводила взгляд с дымившейся в его пальцах сигареты на его профиль и обратно и тоже не торопилась нарушать тишину.

— Что я могу сделать для того, чтобы ты осталась? — спросил он.

— Я не знаю. Просто я хочу получить кусочек счастья. Небольшой. Я просыпаюсь с утра и думаю о том, что у меня ничего нет. Вокруг полно людей, которые ценят меня как специалиста, но рядом со мной нет человека, которому я была бы нужна как женщина. Может быть, ты был прав, когда говорил, что я сама отпугиваю мужчин…

— Еще никогда я не слышал от тебя столько фальшивых слов.

Нурит устало помассировала виски.

— Я вряд ли смогу объяснить тебе это другими словами.

— Тогда попробуй объяснить это без слов. После стольких лет общения мы можем обойтись без них.

…Большой серый кот взобрался на кровать, деловито прошествовал к подушке и улегся рядом с Константином, прижавшись теплым пушистым боком к его плечу. Животное недвусмысленно намекало на то, что в постели ему чужаки не нужны, но чужак сделал коварный ход, почесав кота за ухом. Кот довольно заурчал.

— Похоже, ты ему понравился, — улыбнулась Нурит, глядя на то, как блаженно жмурится кот.

— У нас замечательные отношения, особенно когда он не выпрашивает у меня еду. Правда, друг мой?

Кот никак не отреагировал на эти слова — он лежал неподвижно, прикрыв глаза, и, видимо, намеревался уснуть.

— Я думала, что все будет иначе, — снова заговорила Нурит. — И я была уверена, что давно излечилась.

— От чего? — не понял Константин.

— От тебя.

Она села на кровати спиной к нему.

— Это особое выражение для фразы «мне понравилось», которую тебе так сложно сказать?

— Это особое выражение для более точного описания моих мыслей и ощущений.

— Я не буду оригинален и скажу, что мне понравилось. Иногда полезно вернуться к тому, что мы чувстовали раньше. Это как архив, из которого нужно доставать старые документы. На первый взгляд они нам не интересны, но если подумать об этом в другом ключе…

— Знаешь, что мне всегда мешало в нашем общении? Тебя не интересует, что подумают о высказанных тобой мыслях другие люди. Ты уверен в том, что тебя правильно поймут, а также в том, что другие примут то, что ты говоришь. И сейчас я думаю — неужели тебе на самом деле не интересно, что я чувствую?

Константин взял кота на руки и потрепал шерсть на его животе.

— Полагаю, ты не хочешь поднимать эту тему, и поэтому не заговариваешь об этом сама. Если бы я спросил у тебя об этом прямо, ты бы сказала то же самое — меня не волнует, что подумают о сказанном мной другие люди. И только последний сукин сын может спокойно спрашивать у женщины, с которой он только что переспал, что она чувствует. Особенно если он хорошо знаком с этой женщиной. И особенно если он женат. Может быть, меня на самом деле это не интересует? Мы хорошо провели время, так зачем задавать вопросы?

— Габриэль слышала от тебя то же самое?

Он отпустил кота, и тот, вяло мяукнув, спрыгнул на пол.

— Если я отвечу утвердительно, тебе станет легче?

Нурит посмотрела на него.

— Тебе на самом деле все равно?

— Если бы мне было все равно, меня бы здесь не было.

— Значит, мне просто показалось, что ты оказал мне услугу.

Константин потушил сигарету, которую не докурил даже до половины, в пепельнице, и поставил ее на пол.

— Это было гадко с моей стороны, правда? — заговорил он. — Боаз прав. Когда я счастлив, я начинаю портить жизнь другим. Поэтому раньше я так часто говорил тебе, что для меня — и для всех, кто меня окружает — лучше быть несчастным.