Шрифт:
Хустен. Да что ж такое, господи!
Штоп. Говорю, ведьму хочет сжечь! Безумная, безумная! Кричит, ищет кого-то!
Мария. О, мне страшно! (Падает без чувств.)
Губерт. Вот это чувства – брякнуться без чувств!
Учитель. Вот, глядите, кем станет каждый из вас!
Стражники волокут растерзанную, в лохмотьях женщину, волосы закрывают ее лицо. Швыряют на землю.
…В огонь, в огонь срам и безумие!..
Хустен хватается за сердце и падает. Остальные замерли.
Вылетает взлохмаченный, возбужденный Астролог-прохожий.
Астролог. Ну не молодец ли я! Ну не молодец ли я! Ах, это было нелегко!.. (Натыкается на распростертые тела, и последним – на тело женщины.) О пардон! Покойничков – как в морге! (Расшаркивается.) Вот ваш гороскоп, принц!
Женщина медленно поднимается на колени, протягивает ко всем руки. Это Марта.
Марта (стонет). Где мой Ганс?.. Мой Ганс!.. Пустите меня к Гансу!.. Ганс! Где ты-ы? .. Помогите! Ганс!..
Астролог (тихо). Ваш гороскоп, принц!..
Ганс потрясен.
Часть вторая
Картина третья
Марта сидит в халате и водит по ногам электробритвой. Входит Ганс.
Марта. Ой, я взяла твою бритву, Ганс!
Ганс. Пустяки, подумаешь! (Усмешка.) Включила хоть правильно?
Марта. Да. Я уже, уже. (Выключает.)
Пауза.
Ганс (как бы про себя). Я сказал «пустяки», а сам… Мелочь, ерунда, но что-то произошло в ту минуту… Я увидел, что она взяла мою бритву, и…
Марта. Тебе неприятно, что я взяла твою бритву?
Ганс (не отвечая ей). У каждого, как бы человек ни растворялся среди других, – вот, я помню, в армии особенно, где все общее, – всегда остается одна-две вещички только твои. Ножичек, брелок, фотография… Это исключительно твое, и никто другой трогать не должен. А если увидишь в чужих руках, то как будто от тебя уже ничего не осталось.
Марта. Ты что, Ганс? Ведь я твоя жена.
Ганс. Мне даже стыдно стало. «Ты что, – говорю себе. – Ганс, ведь это твоя жена». И, между прочим, только тут я до конца понял, что такое жена. Это был первый человек в моей жизни, который имел право на все.
Марта. И все-таки тебе было неприятно?
Ганс. Да, что-то все-таки осталось такое. Как будто меня, именно меня, одного, уже нет… Глупо.
Марта. Я понимаю. Я тоже не люблю, например, когда ты открываешь мою сумку.
Ганс. Вот-вот, понимаешь? Отчего это?
Марта пожимает плечами. Пауза. Входит Губерт в условной военной форме, с барабаном. Бьет марш.
Подожди, Губерт! Минуточку.
Губерт. Нам пора.
Ганс. Ну сейчас, сейчас.
Губерт (поет).
Мальчик просто хулиганит,Хулиганит во дворе.Барабанит, барабанит,Барабанит на заре.«Маль-чик! Душу мне не рань!По утрам не барабань!»Мы прошли под барабаныДевяносто девять стран.Проклинали эти страныПо утрам наш барабан.«Мальчик! Мальчик! Пощади!,Нашу память не буди!»Ганс. Губерт! Ну я же прошу!
Губерт. Слушаюсь! (Поет.)
Мы вернулись на покой,Кто живой, кто неживой.Не разбудит нашу старостьБарабан твой боевой.«Мальчик! Душу нам не рань!По утрам не барабань!»(Уходит.)
Марта. А помнишь дождь?
Ганс. Что?.. А, тот потоп?.. (Смеется.) Да.
Марта. Какие мы были счастливые, Ганс!
Ганс. Да. Да-да.
Марта. Какой ты был тогда! Что ты устроил!..
Ганс кивает.
..Я тебя таким раньше не видела.
Пауза.
Ганс. Она не знает всего, что тогда было.
Марта. Как ты меня любил, ты помнишь?
Ганс кивает. Начинается и с каждой секундой усиливается шум дождя. Гремит необычайная гроза. Темнеет.