Мякишев. Я, по-моему, попробовал лично…

Филаретова. Что? А-а… Именно, попробовал!… Спасибо. (Милиционеру.) Чуть глаза за него не выцарапала! Соленцова-то! Я только слово вымолвила… (Мя­кишеву.) Не надо на меня так смотреть! Эти взгляды, знаете, мы видали! И наша проверка, между прочим, не­законченная, да-да!

Мякишев. За такие проверки надо, знаете, ноги вы­дирать.

Филаретова. Ух ты! Слыхал? Ноги! А руки-то не коротки?..

Мякишев. Представляю, если б я на самом деле ее тронул.

Филаретова(со значением). Нет! Не представ­ляете…

Мякишев. Назло тебе надо бы…

Милиционер. Вам не тыкают, гражданин.

Филаретова. А они культурные очень, воспитан­ные. Малолеток воспитывать. А те – людям в лицо пле­вать.

Смотрят друг на друга. Мякишев сдерживается.

Эх, если б вы знали, что мы знаем!..

В дверь заглядывает Аня.

Аня. Ничего?..

Филаретова. На дачах надо искать, у дедушек-бабушек. Дети, они сразу на природу бегут. Как зайцы.

Аня. Правильно. (Мякишеву.) Ты скажи тогда. (Вы­ходит.)

Филаретова(перехватывая их взгляды). А это-то кто же будет?

Мякишев. Родственница. Жена сестры… то есть сестра жены…

Филаретова. И непохожа. (Милиционеру.) Скажи?

Милиционер зевает.

(Смеется.) Об сынишке спрашивает!.. А про Соленцову-то что ж? Насолила Соленцова?..

Звонит телефон.

Да?.. Я, я. Ну?.. (Слушает.) Ясно, ясненько…

На звонок выходят Зоя и Аня.

Поняла-поняла. Конечно… слава богу… Спасибо, Борис Борисович, сочтемся. (Смеется.) Ну!.. (Кладет трубку.) Нету! (Почти радостно.) В сводке ночных происшествий не числятся, не обнаружены…

3оя. А Сережа? Как это не обнаружены?

Филаретова(Мякишеву). Объясните ей.

Мякишев. Зоя, это хорошо, что нет в сводке проис­шествий…

Милиционер. Могу быть свободен, Аллочка? (Зе­вает.)

Зоя. Что хорошо, что? Она же!.. (Плачет.)

Аня. Зоя, Зоя!.. Идем. (Уводит Зою.)

Филаретова(милиционеру). Иди. (Мякишеву.) Для вас же стараешься. Что она у вас, того?..

Мякишев. Хорошо, извините… Что нам дальше де­лать?

Филаретова(пожимает плечами). Ищите, сюда звоните.

Мякишев. Да, спасибо… (Списывает номер.) В глазах рябит, всю ночь не спали.

Филаретова. Да найдется. Нате вот, анальгин… Что уж панику-то такую подняли! Здоровый мальчишка! (Вдруг.) А вы сами-то ее не спрятали, Соленцову? А то бывает: от наказания спрячут, как дезертира, а потом вид делают, что ищут… Так мы не построим.

Мякишев оторопел.

Бывает. Все на свете бывает… Ладно. Найдем – мы те­перь с ней будем разбираться, не вы! Вы поигралися, и хватит!

Мякишев. Что это значит? Мы ее обратно…

Филаретова. Да зачем она вам? Чего вы вообще-то ее брали? Скажите вы мне!

Мякишев. Да что ж такое! Я вот спрашиваю: не­ужели мы до того дошли, что просто так, по сердцу, ни­чего сделать не можем? Помочь. Пожалеть. «Зачем? По­чему?» Да ни за чем! Сам не знаю! В войну, в голодуху, люди по десять чужих детей растили! Теперь одного, сво­его, вырастить не можем!..

Филаретова. Вот именно! Поэтому вас и спраши­вают: чужих-то еще зачем? Что-то, значит, тут есть! Не по доброте же только?..

Мякишев. Да как же не по доброте-то?

Филаретова. Да так! Кто поверит! Которые по до­броте – тем не справиться, а кто может – не возьмет!

Мякишев. Да как это? Как? У вас свои дети есть?

Филаретова. Это к делу не относится. Звоните. Прошу. (Пропуская Мякишева вперед.) Вон сестра жены вас заждалася.