— Скорее да, чем нет, — тихо ответила Сима. Она ненавидела поезд, который должен был через несколько минут умчать ее в Мельбурн, и враждебно поглядывала на вереницу вагонов.

— Как странно вы ответили. Вот и получится, что я не стану подгонять вас, но готов хоть сейчас пригласить вас в гости.

— Нет, не надо. Я должна сегодня уехать. Конференция закончилась, мое пребывание здесь определяется временем ее проведения, — грустно ответила Сима.

— В Мельбурне вас ждут? — Род не хотел задавать этот вопрос, но он сорвался с языка.

— Да, муж, — прямо глядя ему в глаза, ответила Сима.

— Вы ничем меня не удивили. Такая женщина не может быть свободной, — улыбнулся Род. — И всетаки я надеюсь, что вскоре вы позвоните. Я буду ждать. Вы очень понравились мне, Сима. Боюсь, что я даже влюблен.

Она ничего не ответила на это откровенное признание и теперь очень сожалела об этом. Все это время она вспоминала глаза Рода: они сияли огнем страсти, восхищения, притягивали. Симе было не по себе оттого, что это вообще происходит с ней. Но с другой стороны, именно эта сумасшедшинка придавала остроту ощущению. В последнее время она потеряла способность удивляться, радоваться, позволив состоянию безразличия и раздраженности сменять друг друга. Или это было предвестием неожиданного знакомства, которое не выходило у Симы из головы? Может быть, это совершенно естественное состояние разлада с самой собой, окружающим миром, когда ты не знаешь, чего хочешь и отчего так тошно просыпаться каждое утро? Все станет на свои места, как только произойдут перемены.

Сима заерзала, разбудив Олега. Он сонно потянулся и сразу попытался нащупать часы, лежавшие на тумбочке. Поднеся их близко к глазам, положил на место и только после этого повернулся к Симе.

— Доброе утро, — улыбнулся он, прищурившись.

— Привет, — буркнула Сима, закрывая глаза.

— Что не спится?

— Не знаю.

— Зато я знаю, — Олег взял с тумбочки очки, привычным движением надел их. — Не пора ли нам поговорить, любезная моя Серафима Львовна?

— О чем? — насторожилась она, но глаз не открывала. Она попыталась расслабить каждую мышцу лица, чтобы оно не выражало ничего, абсолютно ничего.

— Мы начали новый год не так, как обычно. Провожали не так, как обычно, и продолжаем находиться в каком-то странном состоянии недоговоренности. Конец января. Я ждал, что ты найдешь в себе смелость начать разговор, но ты предпочитаешь изводить себя и меня. Почти месяц я не узнаю тебя. Ты изменилась, очень изменилась, Сима. Мне трудно переносить твое настроение. И еще мне до чертиков надоело играть роль слепого, глухого и немого, — в голосе Пырьева появились нотки раздражения, что бывало очень редко. — Давай начнем с правды сегодняшний день. Ты согласна?

— Не понимаю, чего ты хочешь, — вяло ответила Сима. Она все-таки открыла глаза, поднялась и включила кондиционер: жара с самого утра вступала в свои права. Одернув футболку, в которой спала, Сима соизволила посмотреть Олегу в глаза. — Ты не нашел себе более благодарного занятия по утру?

— Сима, это на тебя не похоже, — Олег тоже поднялся, застелил постель под пристальным взглядом жены. — Я всегда уважал тебя за то, что ты и ложь были понятиями несовместимыми.

— В чем же я солгала тебе? — расчесывая отросшие до короткого каре черные волосы, поинтересовалась Сима. Она была даже рада этому разговору, но все-таки из необъяснимого упрямства не желала признавать, что ждала повода для него. Оказывается, Олег давно стремится к выяснению отношений. Отношений, которые превратились для обоих в изощренную пытку, испытание на выдержку.

— Я хочу понять, что с тобой происходит, что с нами происходит?

— Ничего не происходит.

— Первая ложь и, отдаю тебе должное, прозвучала вполне убедительно, — Олег надел футболку, шорты и направился на кухню. Включив электрический чайник, он достал с полки две кофейные чашки, насыпал в них по ложке сахара с горкой. Сима остановилась в проеме двери, наблюдая за отточенными движениями мужа. Это в его обязанность входил утренний кофе с тостами, но она никогда не поднималась, чтобы посмотреть, как он с этим справляется. — Что замолчала?

— Сегодня выходной, я бы не хотела испортить себе настроение с утра, — сказала она, когда готовые тосты уже лежали на тарелках, а от чашек с кофе поднимался пар, — себе и тебе тоже.

— Мне что воскресенье, что среда, когда у тебя такое лицо, — резко ответил Пырьев.

— Хорошо, — Сима села за стол. — Что тебя интересует?

— Ты разлюбила меня? — спросил Олег и, улыбнувшись, посмотрел на жену.

— Я? Тебя?.. — она не ожидала такого прямого вопроса.

— Да, ты — меня.

— Пырьев, это глупо, — отхлебнув обжигающий кофе, заметила Сима.

— Глупо терпеть присутствие друг друга. Если ты со мной только потому, что считаешь себя обязанной из-за отъезда, то не стоит. — Олег, вопросительно глядя на Симу, вытащил из пачки сигарету, протянул ее ей. Она молча взяла сигарету, закусила ее в зубах, слишком крепко зажав фильтр. Олег поднес зажигалку к дрожащему кончику ее сигареты и прикурил сам. — Я взрослый человек и, заметь, мужчина. Поэтому никогда бы не дал уговорить себя на авантюру. Я был уверен в успехе.