Вот только пятисот шестидесяти гривен "наличными" у князя с собой не было. Поэтому он выплатил серебром только шестьдесят, а остальные Горчаков должен был получить во Владимире, по выданной Всеволодом расписке.

Когда все организационные и финансовые вопросы были решены, Олег подумал, что воевать иной раз бывает и выгодно. Один удачный рейд принес ему кучу добра и почти семнадцать килограмм серебра.

Семнадцать, это потому, что новгородцы все, как один были ребятами ушлыми, и по возвращении в Коломну "несравненных" монгольских лошадок все ж таки пристроили, оптом – своих и воеводы. Отдали, так сказать, в "хорошие руки".

– На шкуры, да на мясо пойдут, – пояснил Неждан, – а куда их еще? Ежели осада начнется, так горожане все поедят и конину тоже.

С этими словами он передал Горчакову его долю от "сделки века".

– Ты, Олег, не взыщи, – развел при этом руками Неждан, – но больно уж хитер князь коломенский, такого и на кривой козе не объедешь. Взял он наших "одров" по пятнадцати кун. Но лучше уж так, не в Новгород, же нам их гнать!

– И сколько тут? – спросил Горчаков, приподняв увесистый мешочек с серебром.

– Без малого двадцать три гривны, – ответил приятель.

Выполнение своей угрозы Батыю, Олег особо сложной задачей не считал.

"На льду широкой реки противник будет, как на ладони, – думал он, – а по берегам густой лес!".

На тысячу триста метров стреляли только профессионалы, а Горчаков мог уложить любого во вражеской колонне где-то с половины этой дистанции. Этого было более чем достаточно. Выявить "мишень" – тоже не проблема. Олег помнил, что за чингизидами, что-то такое таскали, вроде бы, палку с перекладиной, с которой свешивались хвосты яков.

На обратном пути в Коломну, Горчаков, от нечего делать изучал берега и примечал деревья, в ветвях которых, можно было устроить снайперский помост.

И вот тут, верстах в двадцати от города, его просто "осенило". Олег счел это еще одним подарком фортуны.

Дело было в том, что от села Спасского и до самой Коломны расстилалась почти идеальная равнина. Знающие местность дружинники, говорили, что она тянется и дальше, до Переяславля, а вот Рязань уже стоит на огромных холмах.

Насколько помнил Олег, по монгольскому, строго соблюдаемому "уставу", полководец от тысячника и выше не имел права принимать личного участия в сражении. Он был обязан находиться в тылу, на какой-нибудь возвышенности и с нее руководить боем, через особых порученцев.

Еще Горчаков вспомнил, что Чингисхан, однажды, не найдя в степи подходящего холма, приказал построить башню из повозок, взобрался на нее и оттуда командовал войсками.

В присмотренном Олегом месте, Ока делала зигзаг, здесь же в нее впадала речка под названием Прорва, и берега двух этих рек образовывали треугольный мыс, с крутыми откосами, приподнятый надо льдом метров на шесть.

"Если вон там, – рассудил Олег, – в полутора километрах от мыса выстроить поперек реки наше войско, то чингизиды непременно поместят свою ставку на этой единственной возвышенности".

После этого открытия Горчаков проскакал вверх по Прорве и убедился, что она везде имела ширину пятнадцать – двадцать метров, а через пару верст речка круто сворачивала и текла параллельно Оке. Так вот, за этим поворотом было просто идеальное место для засады. Оттуда конный полк галопом мог пронестись по льду и оказаться в тылу неприятеля за две – три минуты. А если отдельный отряд воинов у основания мыса свернет в лес, то они смогут атаковать и ставку монголов.

Впечатленный открывшимися перспективами, Олег поспешил в Коломну. Больше всего он боялся, что не сумеет уговорить князей, выступить навстречу противнику. Они разбили лагерь перед городом, огородили его наклонными кольями и, вроде бы, собрались встречать врага рядом с укреплением на льду Москвы-реки.

Но и в этом деле Горчакову сопутствовала удача. Первым оценил его план Еремей Глебович, да и Всеволоду Юрьевичу с Романом Ингваревичем идея с засадным полком пришлась по вкусу.

Собственно говоря, никого особо агитировать и не пришлось. Это сам Олег, начитавшись статеек, "сдвинутых" на "восточной мудрости", "евразийцев", слишком низко оценивал тактические способности здешних воевод. Ведь некоторые авторы на полном серьезе писали, что разделение армии на Большой полк и полки Правой и Левой руки, русские позаимствовали у монголов.

"Угу, позаимствовали!" – возмущению Горчакова не было предела, когда он узнал, что русские издревле практиковали такое деление.

Но и это было еще не все! Еремей Глебович доходчиво объяснил Олегу, что "три полка" это вчерашний день и преподал азы "современной" тактики. В результате чего вышел небольшой конфуз. Горчаков то, думал, что это он здесь самый грамотный, а ему взяли, да и показали "мастер-класс"! Да еще, эдак, нехотя, с ленцой и снисходительной усмешкой.

Оказалось, что в общих чертах, действия русских ратей были похожи на тактические приемы римских легионов. Боевой порядок армии был рассредоточен по фронту и в глубину. Первую линию составляли отряды профессиональных лучников, либо стрелки, выделенные от всех полков. Во второй линии находились два полка, а в третьей три, составлявшие главные силы.