Она повернулась к Джеффри и взяла его под руку.

— А она неплохо выглядит, как вы считаете? Да что же вы все молчите, скажите что-нибудь!

В голосе сестры Беатрисы, отчаянно вцепившейся в Сковилла, звучала тревога. А Джеффри стоял как столб, не отрываясь смотрел на меня, и в глазах его мелькали тысячи вопросов. Мне вдруг стало не по себе, и я сильно побледнела.

Заметив это, все сразу захлопотали вокруг меня.

— Вам нехорошо? — обеспокоенно спросила сестра Винифред.

— Нет-нет, все в порядке. — Я сделала глубокий вдох и объявила: — Мне надо кое-что вам сказать.

Я оглядела их по очереди: сестру Винифред, сестру Беатрису и Джеффри.

— Я хочу сказать, что очень благодарна всем вам за то, что в мое отсутствие вы присматривали за Артуром. Иметь таких друзей, как вы, для меня большая честь, и я благодарю Бога за это. Я недостойна… — Тут плечи мои опустились, и я, к собственной досаде, расплакалась.

— Она очень устала, ей пришлось так много всего пережить… в общем, сестре Джоанне надо хорошенько отдохнуть Мне кажется, вам сейчас лучше уйти, — строго произнесла сестра Винифред, обращаясь к гостям. А затем повернулась ко мне: — Идите-ка вы спать, милая. Я сама накормлю Артура ужином и уложу его.

— Да, спасибо… пожалуй, так и впрямь будет лучше, — промямлила я.

И, не глядя ни на кого, я пошла к лестнице, ведущей наверх. А очутившись в спальне, сразу же залезла под одеяло. Я чувствовала себя совершенно разбитой и опустошенной: после всех тех ужасов, которые мне пришлось увидеть, надеяться на достойное будущее казалось сущим безумием. И еще я невероятно устала. А потому всю ночь проспала как убитая, погрузившись в беспробудный сон без единого сновидения, будто мне сейчас жизненно необходимо было забыться, уйти подальше от жестокой действительности.

Проснулась я довольно свежей и бодрой. Была суббота, и после утренней мессы я отправилась на рынок. Кити я поручила сбивать масло и мариновать овощи. Печь хлеб юная служанка еще не умела, да и к тому же у меня не было печки. Мне не хотелось ждать, пока матушка Кити соизволит испечь для нас хлеб, и я решила, что лучше уж схожу за ним на рынок, а заодно куплю еще продуктов, сколько смогу унести. Пока брат Освальд и его товарищи не в состоянии отправиться дальше в Элсворт, у нас едоков хватает.

Дартфордский крытый рынок шумно выплескивался прямо на улицу. А уж внутри он буквально кишел народом, казалось, все жители города сегодня собрались тут: люди разговаривали, кричали, смеялись, окликали друг друга. Я наполнила корзинку хлебом, купила морковки, гороха, бобов, лука. Так, что еще нам может понадобиться? Мне очень нравилось делать покупки, так приятно было заниматься этим простым и полезным для всех делом. Может быть, когда-нибудь и я тоже стану чувствовать себя полноправной жительницей Дартфорда.

Я как раз рылась в бочке с яблоками, когда сквозь толпу вдруг протолкался Джеффри Сковилл и встал рядом, перед прилавком с фруктами.

— Джоанна, можно поговорить с вами? — обратился он ко мне.

— Конечно, — ответила я, и хорошее настроение мое сразу пропало.

Я продолжала разглядывать яблоко, которое держала в руке. Оно было крепкое, сочное, с одного боку красное. Я положила яблоко на край прилавка, чтобы никто больше не купил его. Констебль начал беседу с комплимента:

— Вы сегодня выглядите гораздо лучше, я рад это видеть.

— Спасибо, — отозвалась я.

Глаза его глядели на меня изучающе.

— Я бы хотел знать, Джоанна, почему и на каких условиях герцог Норфолк вдруг разрешил вам вернуться в Дартфорд, — продолжил он.

Я перестала перебирать яблоки. Джеффри ждал ответа и левой рукой крутил пуговицу на камзоле.

— Ну, не здесь же нам об этом разговаривать, — ответила я и двинулась прочь от прилавка.

— А где же еще? — спросил Сковилл у меня за спиной. — Лучше места во всем городе не найдешь: здесь стоит такой шум, что нас никто не услышит. Так что там с Норфолком?

Я секунду помедлила, а потом призналась:

— Ну, вообще-то, не то чтобы он разрешил мне вернуться.

— Я так и знал, — простонал констебль. — Джоанна, признавайтесь немедленно, что вы натворили?

— Не беспокойтесь, Джеффри, его светлость больше не станет меня преследовать, — сказала я. — На Тауэр-Хилл мы с ним поговорили по душам. Я потребовала, чтобы он отправлялся домой без меня, а я возвращаюсь в Дартфорд и буду жить, как жила раньше. И он ушел.

— Но не просто же так? — не отставал Джеффри. — Наверняка герцог поставил вам какие-то условия. Вы что-то ему пообещали, да?