— Ну да, зазевался. Ты молодец, я разиня. Но пока кормлю тебя я, а не наоборот. Так что помалкивай.

Ложиться снова смысла уже не имело. Охотник столкнул лодку подальше на воду и стал ее укладывать. Молодые люди могли с гордостью сказать, что потратили дни не зря. Обжаренные для сушки ломти мяса занимали целых три корзины, наскоро сплетенные девочкой из здешней лозы вперемежку с ольховыми ветвями. Еще одну корзину с редким плетением наполняли обожженные в огне глиняные комья. Потомки Хозяина Реки уже давно заметили, что запеченное в глине мясо сохраняется намного дольше, чем просто обжаренное. Правда, не всегда, а когда ком остается после запекания целым, не трескается. Избавляться от мелких трещинок они тоже научились, обмазывая еще горячие комки звериным жиром. А еще — такое мясо было куда вкуснее сушеного.

Вставшая Золотая Тень помогла ему скатать мат, старательно уложила на носу подсохшие шкуры косуль, зайцев и выдр, сверху бросила волчьи. Теперь ее место стало мягким и высоким. Девочка тут же этим воспользовалась: улеглась на живот и опустила руки в воду:

— Какое озеро тут теплое, Камыш.

— Мелкое очень. Быстро согревается.

— Искупаемся?

— Ну, не знаю… — задумчиво произнес он, проходя вдоль пироги, и вдруг кивнул: — Давай!

И быстрым толчком скинул ее за борт. Золотая Тень завизжала, принялась брызгаться — но Могучий Саблезуб нырнул, юркнул под лодку, прячась от гнева девочки. Та, стянув с себя мокрую тунику, нырнула следом, выглядела ноги и резко дернула их на себя чуть выше пяток. Охотник только охнуть успел от неожиданности и рухнул на спину. Довольная собой победительница попыталась его оседлать — но юноша оказался сильнее, поднялся вместе с ней и отбросил далеко в воду.

— Ах, так?! — фыркнула, всплывая, она и нырнула снова.

Могучий Саблезуб заметался, но миг нападения все же упустил: в одну ногу его толкнули, вторая соскользнула с камней сама, он рухнул — Золотая Тень снова оказалась сверху. Но почти сразу снова была опрокинута в глубину. И — исчезла. Камыш уже начал тревожиться, когда она, прокравшись за пирогой, поднырнула и напрыгнула ему на спину, уже в который раз опрокидывая в воду. Пухлик, ничего не понимая, метался возле лодки по камням, рычал и тявкал, подпрыгивал — но лезть в воду боялся.

— Да мы шутим, шутим, — набарахтавшись, успокоила его девочка, забрала с валуна, пересадила на нос на шкуры, а сама легла на спину и медленно поплыла от лодки. Громко спросила: — А до того берега далеко?

— Там на дне ил один, — ответил охотник. — Перепачкаешься.

Золотая Тень тяжко вздохнула, повернула назад, забралась в лодку и вытянулась на шкурах рядом со щенком, подставив солнцу белый живот:

— А мне тут понравилось, Камыш. Может, останемся? Ты ловушки соберешь, мясо от росомах на дерево поднимем. И будем только спать, купаться и валяться на траве.

— Тут хорошо, пока дождей нет, — покачал головой охотник. — А как польет, все сразу станет липким, скользким и грязным.

— Но ведь нет дождя.

— Пока нет. Но вон облаков сколько. Затягивает. Давай лучше мясо заготовленное в селение отвезем, чтобы было. Я пирогу переделаю, шкуры нужно заквасить, тебе новую тунику сшить. А как опять жарко станет, тогда сюда и вернемся. Или на Дальнее озеро сплаваем. Там вода и чище, и прохладнее. В жару она куда приятнее покажется.

— Новую тунику? — встрепенулась Золотая Тень.

— Старая уже маленькая совсем, а в волчьей летом жарко.

— Ладно, — смирилась с волей мужа Золотая Тень, уронила голову на мех, а руки — мимо бортов ладонями в воду. — Поплыли домой.

Но сперва охотник отправился к ловушкам, снял их и собрал последнюю добычу. В этот раз Пухлик почему-то решил отправиться вслед за ним. За несколько шагов он предупреждал рыком, попался кто-нибудь в силки или нет. Могучий Саблезуб пытался отогнать его обратно на лодку, дабы щенок не влетел в петлю вместо зайца, но звереныш ни капли не пугался, увертывался, петлял между ног и возбужденно тявкал. Так и обошел Камыш всю охотничью тропу, не столько заботясь о ловушках, сколько спасая от них бестолкового волчонка. Однако трех косуль и двух зайцев все-таки снял.

После полудня тяжело груженная пирога осторожно заплыла в протоку и вниз по течению понеслась к Большой Реке. Могучий Саблезуб напрягся. Это была самая опасная часть путешествия. Ведь, поднимаясь наверх, достаточно перестать грести — и лодка останавливается сама. А когда спускаешься — хочешь не хочешь, есть препятствия или нет, но течение все равно будет тянуть тебя вперед и вперед.

В верховьях реки охотник немного повилял из стороны в сторону, проверяя управляемость лодки, попытался замедлить ее ход, ускорить — и когда русло потемнело и сузилось, настроение у Камыша изрядно испортилось. Пирога вела себя совсем не так, как узкая и короткая долбленка, и подчинялась веслу с очень большим запозданием.

Первый завал он миновал легко: вдоль самого берега проскочил под стволом клена, уронившего в русло пышную крону. Тут же отгреб назад, широким взмахом весла попытался отвести нос от берегового кустарника. Получалось плохо: течение отжимало длинную лодку от стремнины. Хорошо хоть, Золотая Тень догадалась схватить длинные ветки, оттолкнуться. Второй широкий гребок позволил выйти на открытую воду, повернуть в излучину, проскочить между двумя торчащими топляками, обогнуть еще одно дерево, повернуть уже вправо. Лодку при этом отнесло влево, едва не притерев к осоке. Камыш увидел впереди еще клен, так же, как предыдущий, упавший кроной в воду, попытался попасть ему под комель — но течение опять отвернуло лодку от стремнины, и получилось, что торопливыми гребками он только разогнал пирогу. Течение тоже подогнало, как смогло, и лодка стремительно влетела в самую гущу ветвей. Послышался оглушительный треск, путников несколько раз подбросило и резко качнуло из стороны в сторону… Крона осталась позади. Лишь несколько обломанных сучьев всплыли на поверхность и медленно закачались на волнах. Могучий Саблезуб невольно взглянул под ноги. Вода их пока не заливала, но вся лодка начала хорошо слышно потрескивать.