Майлс ответил на втором звонке.

– Привет, Майлс. Извини, что беспокою, но я не могу найти Эмили. Не подскажешь, где она?

– Рядом со мной. Говорит, что она тебя избегает. Мы сейчас выбираем машину напрокат.

– Что, такой плохой перелет?

– Я только передаю тебе ее слова.

– Тогда скажи ей, что новая подружка Алекса ходит в мою группу молодых мам и спит со своим студентом, который годится ей в младшие братья.

Энди слушала, как Майлс повторяет услышанное Эмили. Естественно, подруга не выдержала и тут же схватила телефон. Несмотря на разногласия по поводу «Элиас-Кларк», Эмили не могла упустить свежую сплетню.

– Объяснись, пожалуйста. Ты не говорила, что у него ребенок. А это, с учетом твоей одержимости Алексом, подозрительное утаивание информации.

Энди не знала, чему сначала возмутиться: самому обвинению или тому, что оно сделано в присутствии Майлса.

– Майлс тебя слышит?

– Нет, я отошла. Говори по делу.

– Ребенка у него нет. Его подружку зовут Софи, совершенно случайно она очень красива. Ребенок есть у ее брата, прелестная крошка по имени Лола. Так как невестка работает по двенадцать часов в сутки, в группу Лолу возит Софи. Мне кажется, она думала, это будут скорее игровые занятия, а не аутотренинг молодых мам, но все равно зачастила…

– Понятно. А откуда ты знаешь, что она спит со студентом?

– Она и сказала. Черт, да она всем об этом рассказывает! Она настаивает, что спать они как раз не спят, но у них уже давно имеет место смелый…

– То есть ты хочешь сказать, что знаешь об этом лично от нее, а при Алексе смолчала как рыба?

– Да.

– А почему, собственно?

– Что – почему?

– Тебе не кажется, что это важная информация, которая очень пригодится заинтересованному лицу?

– Кажется. Но еще мне кажется, что это не мое дело.

– Не твое дело? – закричала Эмили. – Бога ради, прекрати быть благонравной барышней и набери его номер!

– Ну, не знаю. Ты правда думаешь…

– Да. Все, я кладу трубку, мне еще предстоят два часа за рулем после третьего за неделю перелета. Я готова кого-нибудь придушить.

– Держи меня в курсе дел, – сказала Энди, но Эмили уже отсоединилась.

Энди попросила стакан воды со льдом и уставилась в пространство. Неужели все-таки позвонить и сказать? И к чему это приведет? Алекс будет шокирован, уязвлен, унижен. Почему именно она должна сообщать такую новость? А вдруг это для него не новость? Кто сказал, что он не в курсе, не обнаружил уже сам эту мерзкую интрижку или не выслушал слезное признание Софи? Или еще хуже, может, у них свободные отношения, и хотя Софи терзается чувством вины, поступая по-своему, она действует в рамках договоренности? Тогда Энди окажется в роли навязчивой, всюду сующей нос бывшей подружки, и все шаги к возобновлению общения и, возможно, даже дружбы сойдут на нет, и теперь уже навсегда?

Хотя это казалось абсолютно неправильным и непорядочным, Энди решила ничего не говорить. В умении молчать она постепенно становилась настоящим асом.

Макс поставил перед Энди кофе и вернулся к кофеварке сделать порцию и для себя.

Энди отодвинула кофе и застонала.

– Может, тебе чаю?

– Не надо. Горло ужасно болит.

– Врач же вроде сказал, это суточный грипп?

Энди кивнула:

– Да, но Клем мучилась полных три дня, а я уже четвертый. Что-то я не верю этому врачу.

Макс поцеловал жену в макушку, как щенка, и сочувственно прищелкнул языком.

– Бедняжка, ты просто горишь. Еще не пора принимать тайленол?

Энди стерла капельку пота с верхней губы.

– Нет, только через час, – прохрипела она. – Надо заново наговорить вступление на автоответчик на домашнем и на сотовом. Слышишь, какой у меня стал сексуальный голос?

– Судя по голосу, у тебя как минимум чума, – сказал Макс, заталкивая бумаги в свой портфель. – Что еще для тебя сделать, пока я не ушел?

Энди поплотнее закуталась в банный халат, но тут же вновь распустила пояс.

– Ничего не нужно, скоро Айла придет. – Она через силу проглотила слюну и вздрогнула от боли. – Мне обязательно надо в офис. Эмили вчера трижды звонила якобы справиться о моем здоровье, но я знаю – она хочет поговорить об «Элиас-Кларк». Завтра за обедом мы примем окончательное решение.

После ужина у Миранды Эмили и Энди словно поняли, что им не прийти к согласию, и сошлись лоб в лоб, выжидая, кто дрогнет первым.

И Энди знала, на чьей стороне ее муж.

Макс бросил заталкивать бумаги в портфель и повернулся к ней.

– В офис тебе, конечно, ехать нельзя, ты не в форме, но я понимаю, почему она хочет об этом поговорить.

Что-то в его голосе заставило Энди поднять глаза. Много недель Макс иезуитски-тонко выспрашивал о сделке, а в последнее время его интерес к ней стал очевиден. Никогда раньше он не уделял столько внимания работе жены. После ужина у Миранды Макс уже откровенно давал понять, что Энди ведет себя как дура. Конечно, так он не говорил, но его любимым словечком стало «близорукая».