Услышанного для Энди оказалось вполне достаточно, чтобы она переключилась в деловой режим а-ля «Подиум». Одновременно набирая сообщения на двух телефонах – своем и Макса, – она громогласно отдавала распоряжения Майлсу. Энди умудрилась договориться о чартерном рейсе легкого винтового самолета меньше чем за час – именно столько заняла дорога (совершенно разбитая) в аэропорт. Она организовала «скорую помощь» к трапу самолета в Майами и дозвонилась главному хирургу «Маунт Синай» – одному из старых университетских друзей Алекса, чтобы Эмили сразу же положили на стол. Они с Максом должны были проводить Майлса и Эмили и вернуться в отель за вещами, а первым же коммерческим рейсом улететь в Майами.

Энди прощалась с Эмили, которую грузили на борт, когда Макс сказал:

– Ты просто чудо. Мастер на все руки. Никогда не видел ничего подобного.

– Молодец, – слабо улыбнулась Эмили. – Моя школа.

– Пусть ты вредная и не без причуд, но Миранде и в подметки не годишься, – сказала Энди, мягко постучав Эмили по лбу. – В следующий раз придумай задачку посложнее.

Операция прошла прекрасно, несмотря на обстоятельства. Аппендикс у Эмили все же разорвался, поэтому врачи продержали ее в больнице почти неделю, но серьезных осложнений не возникло. Энди с Максом оставались с ней день-другой и еще успели увидеть эпатажно огромный букет-композицию с запиской «От офиса Миранды Пристли». Болезнь Эмили отодвинула телефонную конференцию на неопределенный срок, и Энди с удовольствием вернулась к своим обязанностям редактора «Декольте», забыв о разговоре с «Элиас-Кларк» минимум на неделю. Она обошла несколько детских магазинчиков в своем районе, попробовала разные коляски и выбрала прекрасное постельное белье, подходящее и девочке, и мальчику, нежного оттенка лайма, с белыми слонятами. Когда Эмили позвонила ей через две минуты после посадки в Кеннеди, заявив, что Майлс достал билеты на сегодняшнюю игру «Никсов» в качестве лекарства, Энди только головой покачала. Ну кто еще может сразу после перелета (никак, впрочем, не сказавшегося на внешней элегантности) отправиться на баскетбол через считанные дни после серьезной операции?

Они еще немного посмотрели, как разминались игроки, а затем по настоянию Энди пошли в закрытый зал для членов клуба, где можно было подкрепиться. Энди доверху нагрузила тарелку креветками, коктейльным соусом, крабовыми клешнями, маслом, жареной курятиной, початками кукурузы и тонким соленым печеньем, которого хватило бы на четверых. С трудом донеся тарелку до столика в углу, она вернулась за огромным стаканом колы (один раз можно!) и большим куском шоколадного торта-мусса.

– Да, это на золотую медаль, – вздохнула Эмили, беря крошечные кусочки салата из сырых овощей со своего блюдца.

– Я на пятом месяце и собираюсь стать размером с дом, – объяснила Энди, отгрызая креветке хвост.

Эмили была слишком увлечена поиском знаменитостей в уютной ВИП-гостиной, чтобы обращать внимание на подругу. Она медленно оглядывала присутствующих, замечая каждое лицо, каждую сумку и пару обуви, и вдруг Энди увидела, как глаза Эмили расширились.

Энди проследила за ее взглядом и судорожно вздохнула. Креветка встала поперек горла, и Энди закашлялась, силясь проглотить ее.

Эмили сердито посмотрела на подругу.

– Нельзя ли потише? Миранда здесь!

Энди вдохнула столько воздуха, сколько смогла, и кашлянула изо всех сил. После нескольких судорожных попыток креветка вылетела изо рта на подставленную ладонь. Энди завернула кусок в салфетку и бросила на стол.

– Это самое отвратительное, что мне доводилось видеть, – прошипела Эмили едва слышно. – В следующий раз просто вызови рвоту на глазах у всех.

– Спасибо, со мной все в порядке. Ценю твое внимание.

– Какого черта она делает на игре «Никсов»? Она же не любит баскетбол!

Эмили снова незаметно посмотрела в сторону Миранды.

– А, поняла, она здесь с бойфрендом. Должно быть, он фанат баскетбола.

Энди, прищурившись, посмотрела на другой конец зала и увидела, что рядом с Мирандой сидит Рафаэль Надаль. Оба пили кофе, и Миранда смеялась каждому слову, которое он произносил. Ее зубы были идеально ровными; но всякий раз, стоило Энди увидеть улыбку Миранды, у нее по спине пробегали мурашки. Белая кожа, натянутая мимическими мышцами, тонкие бледные губы, превращающиеся в две узкие полоски вдоль зубов, и сами зубы, которые, казалось, вопьются в тебя, если подойдешь слишком близко. Энди содрогнулась при одной мысли об этом.

– Боже, какой красавец, – вздохнула Эмили, откровенно разглядывая Надаля.

– Неужели они спят друг с другом? – спросила Энди.

Брови Эмили взмыли к потолку.

– Ты шутишь, что ли? Он – ее муза. Ее маленькая страсть. Она готова съесть его живьем.

Энди обмакнула клешню краба в масло.

– Пошли найдем наших мальчиков. Не хочу рисковать наткнуться на Миранду. Хватит с меня волнений в последнее время, да и с тебя тоже.

– Не дури, – сказала Эмили, вскочив и снова вздрогнув от боли. Она пригладила волосы и сняла воображаемую пушинку с кашемирового свитера. – Мы подойдем и поздороваемся. Она прислала цветы мне в больницу! Будет просто грубо не подойти и не сказать спасибо.

– Ничего она не посылала! Ты что, не помнишь, как это де…

Но было поздно – Эмили схватила Энди за локоть и заставила встать, причем со стороны могло показаться – она помогает растолстевшей беременной подняться со стула с подлокотниками. Взяв подругу за запястье, Эмили повела ее через весь зал.

– Иди за мной, – велела она, ступая по мягкому ковру. Меньше чем через десять секунд они остановились перед столиком Миранды.

Энди взглянула на свою руку, которую Эмили стиснула, словно наручниками, и взмолилась про себя, чтобы сейчас сработала пожарная сирена и им пришлось бы выбежать в поисках спасения. На обоих фронтах наступила оцепенелая тишина, пока теннисист – в жизни еще даже более красивый – не кашлянул.