Миранда не обратила на нее никакого внимания. Она кивнула Энди и ушла забирать Рафаэля.

– Мне показалось, или это был самый странный разговор на свете? – спросила Энди, когда они с Эмили проводили глазами Миранду с Надалем, выходивших из ВИП-зала.

– Почему? По мне, все прошло прекрасно, – сказала Эмили, хотя Энди видела, что подруга расстроена.

Энди уставилась на Эмили:

– Она даже не поинтересовалась, как ты себя чувствуешь!

– Ну и что? Такой у нее характер, в этом нет ничего личного. Зато как мило она восприняла твою беременность! Сказала, что ты хорошо выглядишь. В устах Миранды Пристли это, можно сказать, признание в любви!

– И тут же чуть не откусила тебе голову своими клыками! А нерожденных деток любит даже Дьявол. Но не могу же я вечно оставаться беременной, Эм! Если мы продадим наш журнал «Элиас-Кларк», тебе тоже придется набрать вес и забеременеть.

Краски мгновенно сбежали с лица Эмили.

– Даже не думай!

Энди засмеялась:

– Единственные люди на земле, с которыми Миранда Пристли разговаривает по-человечески, – беременные женщины. С другими она чудовище. Я помню, мы договорились избегать этой темы, но неужели ты до сих пор всерьез рассматриваешь возможность… продаться ей?

Большие глаза Эмили расширились и стали еще больше.

– Рассматриваю возможность? Еще как рассматриваю! Я согласна хоть сейчас. А если в тебе есть хоть капля деловой хватки, ты тоже согласишься.

– А будь в тебе хоть капля чувства самосохранения, ты уже добежала бы до канадской границы.

– Ну откуда в тебе этот гнилой пафос! – с пафосом воскликнула Эмили.

– Десять лет психотерапии, ночных кошмаров и жутких воспоминаний ты называешь пафосом? Если вы с ней согласитесь возместить мне стоимость визитов к психологу, обеспечите неограниченный запас снотворного и сеансы массажа раз в две недели, я, так и быть, подумаю. В противном случае мне не выжить.

Неожиданно рядом материализовались мужья.

– Вы не поверите, кого мы только что видели, – сообщил Макс с куда большим пиететом, чем заслуживала Миранда Пристли.

– Одного модного редактора? – серьезно спросила Эмили.

Макс нахмурился:

– Нет, Меган Фокс с мужем, он играл в «Беверли-Хиллз 90210». Представляете, они сидели рядом с нами!

– В жизни она еще красивее, – услужливо добавил Майлс.

Когда женщины дружно промолчали, мужчины покосились друг на друга.

– А что здесь происходит? – спросил Майлс.

– Столкнулись с Пристли, – ответила Энди, глядя на мужа в поисках сочувствия. Ее неприятно удивило то, что он сразу оживился.

– С Мирандой Пристли? Правда? Она говорила о покупке? Недовольна, что прошло столько времени после предложения?

Энди обожгла его взглядом:

– Вряд ли уместно намекать, что мы затягиваем сроки. Первый звонок поступил после нашей свадьбы – они хотели видеть наши выпуски за последний квартал. Со Дня благодарения до новогодних праздников Миранда чуть ли не отпуск взяла, а сегодня ровно неделя после Нового года! – Энди понимала, что горячится, но ничего не могла с собой поделать.

Майлс ткнул Макса в спину.

– Пошли выпьем! Похоже, ситуация здесь напряженная.

Макс кивнул.

– Я считаю, если вы собираетесь продавать журнал, надо дать ответ как можно раньше, чтобы у нее не сложилось превратного представления…

– Мы об этом позаботились, – сказала Энди с большим раздражением, чем хотела.

Макс поднял руку в знак того, что сдается.

– Я просто высказал свое мнение.

Всякий раз, как речь заходила о предложении, Макс начинал рассуждать о том, как это престижно, когда тебя покупает «Элиас-Кларк», какая честь получить столь солидное предложение через каких-то три года в бизнесе, и что потом у Энди окажутся развязаны руки, и как она сможет заняться любимым делом – после года ада, конечно. Энди подозревала, что муж думает бумажником, представляя, какую прибыль принесут ему умные инвестиции и не менее умная жена, ведь состояние дел «Харрисон медиа холдингс» год от года только ухудшалось. Доходы у них делились поровну – Макс настоял, чтобы они поженились без брачного контракта (условие, которое вызвало благодарность и одобрение Энди и взбесило миссис Харрисон), – поэтому Энди радовалась, что они оба финансово выиграют от продажи журнала. Чему она совсем не радовалась, так это постоянному, хотя и небольшому давлению со стороны мужа. Она же не лезет обсуждать его деловые решения!

– Девочки, когда вы обо всем договоритесь, найдете нас в баре! Только не подеритесь. Игра вот-вот начнется, – сказал Майлс.

Эмили повернулась к Энди, но та не могла заставить себя встретиться с подругой взглядом.

Наконец она подняла глаза.

– Что?

– Значит, ты не хочешь соглашаться? Ни сейчас, ни позже? – Эмили с усилием переплела пальцы на коленях. Она сидела в напряженном ожидании, как тигрица, готовая к прыжку.

Энди открыла рот, чтобы в сотый раз объяснить свою позицию, но вдруг заговорила о другом:

– Мне сейчас с этим не справиться, Эм. Ты пойми, я изо всех сил стараюсь не сдавать позиции на работе. Я потеряла несколько недель на токсикоз и усталость, роды приближаются, как товарный поезд, до появления ребенка всего несколько месяцев. Мне столько надо всего сделать и приготовить – сейчас самое неподходящее время продавать кому-то журнал, особенно ей…

– Стало быть, ты против? – Боль в голосе Эмили нельзя было не почувствовать.

Конечно, Энди была против. Наберись она храбрости, она бы прямо объяснила свой отказ примерно в таких выражениях: «Я скорее умру или разорюсь и не найду больше работы, чем соглашусь пресмыкаться перед этой стервой еще хотя бы день». Но так как она была Энди, ненавидящей конфликты и старавшейся не огорчать людей, то сказала: