Шрифт:
– Бэ! – съязвила она и бросила разворачиваясь: – В лагерь идем. Эликсир бодрости недолго действовать будет.
– Да, идем, конечно! – спохватился я, осознав, что, кажется, слишком увлекся беседой с бесом.
«А добыча?!» – возмущенно вопросила рогатая нечисть, когда мы прошли мимо уцелевшей части дракона.
«Потом разберемся, – пользуясь тем, что ди Мэнс идет впереди и не видит меня, отмахнулся я от рогатого. – Тем более что претендовать мне особо не на что. Драконов ведь Кейтлин завалила».
«Как это не на что, как это не на что?! – разволновался бес. – А законные трофеи?!»
«Коготь и хвост? – кривовато усмехнулся я и с сомнением почесал в затылке. – Ну разве что…»
Впрочем, проблема дележки добычи недолго занимала меня. Ну не получается концентрироваться на делах, когда впереди вышагивает эдакая цаца…
«Какие же ножки у ди Мэнс… Ну просто загляденье, – умилился я, откровенно пялясь на девушку, и украдкой облизнулся. – За такие можно простить ей многое… Если не почти все…»
Миновав пару выжженных до земли черных пятен, мы добрались до склона и начали подниматься наверх. Хоть и непросто это оказалось сделать в нашем состоянии… Подъем-то довольно крутой да протяженности немалой – ярдов под двести. Пока до вершины горного отрога добрались, подустали. Я уж дышать начал, как загнанная собака, а Кейтлин… Кейтлин оступилась и едва не покатилась кубарем вниз, да я спас. Подхватил за руку и удержал, не дал упасть.
– Спасибо, – обретя равновесие и высвободив свою руку из моей, буркнула леди, не глядя в мою сторону.
– Спасибой не отделаетесь! – не иначе как сдуру ляпнул я и великодушно разрешил обернувшейся девушке: – Можете меня в благодарность поцеловать!
– Что?! – вспыхнула она. Негодующе сверкнув темно-изумрудными глазами, гневно выдохнула: – Ну знаешь ли!..
Но мне не суждено было узнать, что она хотела этим сказать, ибо Кейтлин резко замолчала. Лицо ее исказилось, и глаза вновь стали темнее темной ночи.
– Ах, значит, ты теперь еще и поцелуев моих возжелал?.. – совершенно по-змеиному прошипела демоница.
– Ну да, – признал я очевидное, хотя после случившегося миг назад с Кейтлин преображения эта идея мне уже не казалась столь уж заманчивой. Такое выражение лица у нее стало… Словно желает наброситься и покусать.
– Вот, значит, как?.. – прорычала ди Мэнс и растянула губы, превращая возникший на ее лице кровожадный оскал в какое-то подобие насмешливого. – А не передумаешь? Зная о том, что за один-единственный поцелуй придется заплатить жизнью?
– Да хоть и так – все равно обеими руками за, – храбро ответил я. Ну а что еще остается делать? Отступиться же невозможно – сам предложил. Пойду на попятную – сочтут за трусость… Но крутящийся на языке вопрос все же задал: – А вы всех, кто решается вас поцеловать, убиваете, леди?
– О нет, – отрицательно покачала головой Кейтлин и выдохнула: – Их убиваю не я… Их губит собственная наглость…
Расценив это заявление как явную подначку, я решил не сдаваться. Подумал еще о том, что, похоже, моя догадка насчет сходства характеров Кейтлин и Ночной Тени была верна… Из-за присущей им излишней самоуверенности, вспыльчивости и упрямства их обеих так легко развести на «слабо»… что только успевай пользоваться выпадающими возможностями.
Само собой, я не удержался. Сразу же подступился к девушке, осторожно опустив ей руки на талию и заверив:
– Так я же ну нисколечко не нагл…
– Это твоя жизнь, твой выбор и твое решение, – равнодушно-холодным тоном молвила она, и ее заполненные мраком глаза опасно блеснули. Но вот отстраниться от меня или надавать по наглым лапам Кейтлин и не подумала.
– Ты права – это мой выбор, – согласился я. И, бережно притянув к себе эту провокаторшу, прильнул к восхитительным устам. Поцеловал… С упоением… И прямо-таки воспарил от неземного удовольствия на небеса. Ошеломленно подумав еще: «Кажется, совсем не тех девушек я прежде целовал…» Умопомрачительно сладки оказались нежные девичьи губки… Я буквально задрожал от наслаждения, а в глазах помутилось… Будто ночь вдруг настала… Ноги мои подкосились…
– Это твой выбор. На меня не пеняй, – прошептала Кейтлин, делая шаг назад от безвольно упавшего наземь меня, силящегося выдавить хоть слово. Развернулась и, не оборачиваясь, побрела прочь.
А у меня окончательно свет померк перед глазами, и тело мое охватило странное оцепенение…
«Бес! – ощущая, как мертвеют конечности и придя от этого в неописуемое отчаяние, обратился я к рогатому. – Что со мной происходит?!»
«Ну а что ты хотел, чтобы с тобой происходило, осел, когда лез демоницу целовать?» – удивленно вопросил этот паршивец, явно не испытывая ко мне никакого сострадания.