На угол каменной площадки из-за невысокого уступа с высоты метров двух грузно спрыгнул мужчина. Не поднимаясь с корточек, он быстро огляделся и подосадовал:

— Ну, точно, опоздал! Опять эта фурия без меня со всеми разобралась.

Не обращая никакого внимания на оторопевшую девушку, он подошел к неподвижно сидящему на камне Алборзу и, приглядевшись, покровительственно похлопал его по плечу. Потом улыбнулся довольно:

— Успел! Не будут потом некоторые хвастаться, что все самостоятельно разрулили.

— Вадик!!! Ты… откуда?!

Мужчина очень серьезно посмотрел на Алексееву и проворчал:

— Откуда, откуда… Рифму хочешь услышать? Оттуда. От верблюда. Из ниоткуда… — Но больше сдерживаться и притворяться у Аракчеева не было сил. Он легко подхватил девушку на руки и закружился по площадке. — Галка! Галчонок!

— Поставь на место, сумасшедший! — Гюльчатай указала рукой на Алборза. — А это что такое? Как?!

Вадик небрежно махнул рукой:

— А, мелочи! Спит. Где-то тут Снайп должен ошиваться… В пределах прямой видимости. У него, знаешь ли, несколько патронов с транквилизаторами завалялись. Вот, решил, так сказать, использовать по назначению.

— Главное, вовремя! — с улыбкой заметила Галя.

— Вовремя, вовремя, — опять заворчал Вадим. — Да мы уже почти сутки по этим буграм за тобой скачем, как горные ослы!

— Козлы, — поправила девушка. — Бараны. Архары.

— Ты мне прекрати обзываться! Ее, понимаешь, от смерти спасают, а она — «козлы»!

— Вадька! Ты мой самый любимый козлик на свете! Как братец Иванушка у сестрицы Аленушки.

— Ладно, прощаю все. За братца!

Аракчеев подошел к телу молодого бандита:

— Круто! Жаль, я не видел. Карабкался в это время… Зато сподобился лицезреть, как ты расправилась с первым. Знаешь, Галка, мировой цирк в твоем лице потерял фантастическую воздушную гимнастку! Ладно. Сейчас Вит появится, и отправимся на конечную точку. Здесь недалеко, мне дорога уже знакома. Но без Снайпа все равно не справимся. Этих двоих надо с собой захватить. — И пояснил на недоуменный взгляд Гюльчатай: — Приказ шефа. Сам он не смог с нами приехать. Нет-нет, ничего страшного! Небольшое сотрясение. Пройдет за пару дней. Зато инструкции дал очень подробные. Так что будем их выполнять…

Где-то внизу послышался стук осыпающихся камней.

— Вот и наш «латышский стрелок» приближается! Дай-ка я тебя от чемоданчика освобожу. Надоело, поди, таскать-то? — Заметив, что девушка хочет о чем-то спросить, Аракчеев не дал задать вопрос: — Потом-потом! У нас еще будет время обменяться впечатлениями. Ты лучше приготовься к очередной порции неуклюжих мужских ласк. Надеюсь, что в исполнении Виталия они будут приличны и сдержанны…

По небольшому горному плато, обильно усыпанному мелким песком, лихо неслись в тучах поднимаемой ими пыли два джипа-вездехода. В полуоткрытых кузовах машин расположились человек десять молодых крепких мужчин, одетых в глухие «пустынные» комбинезоны и с оружием в руках. В кабине первой машины рядом с водителем сидел человек лет сорока. Он осматривал окрестности в мощный армейский бинокль и постоянно сверялся с расстеленной на его коленях картой, испещренной причудливыми пометками. Время от времени мужчина что-то говорил в укрепленный около угла рта маленький микрофон, очевидно, связывался с пассажирами второй машины.

По документам это была группа независимых наблюдателей от целого ряда общественных организаций, работающих под эгидой ООН, включая журналистов. На самом деле — одна из трех групп спецподразделения Моссад «Кидон» («Штык») в полном составе. Очень крутые ребята!

Командир в первой машине, очевидно, увидел искомый опознавательный знак, прокричал что-то, пытаясь перекрыть сильный шум автомобильного мотора, прямо на ухо водителю и указал рукой куда-то в сторону. Джип резко повернул, выплеснув из-под колес очередную порцию мелкозернистого песка и колючего щебня, и помчался к еле видневшимся вдалеке развалинам строения. Второй вездеход, выполнив аналогичный маневр, устремился за ним.

Развалины нелегко было разглядеть даже с близкого расстояния. Они представляли собой обугленный остов длинного двухэтажного барака. Цвет его стен изначально, похоже, был желтый, а со временем настолько слился с окружающим пустынным пейзажем, что бывший барак стал казаться природной частью плато, этаким естественным холмом среди гор Эльбруса.

Машины, одна за другой, резко затормозили метрах в тридцати от развалин. Когда осело облако пыли, поднятое их колесами, пассажирам открылась удивительная картина. На ровном участке плоской крыши барака, ближе к уходящему в сторону горных отрогов краю, удобно расположился человек. От нещадно палящих лучей солнца его надежно защищал матерчатый тент. Человек очень прямо сидел на маленьком стуле без спинки, поджав под себя ноги.

Бойцы «Кидона», сноровисто покинувшие машины, недоуменно оглядывались на командира. Тот, несмотря на близость странного объекта, долго рассматривал его в бинокль. Не обнаружив никакой явной угрозы, он широко махнул рукой, и отряд медленно двинулся вперед. Когда до развалин оставалось не более десятка метров, бойцы услышали громкий спокойный голос:

— Привет, господа сионисты! Ой, конечно же, журналисты! — Человек говорил по-русски! — Уверен, что многие из вас меня прекрасно понимают. Вы осторожней в движениях: мы только что убрали с территории четыре мины. Не факт, что не осталось других.